— Хорошее начало пути к вершине, — рассмеялась Лаура Най.

В семье знали: Энн получила роль в нашумевшем фильме Габбо «Любовное томление в Великий Пост» благодаря связи с Виктором Дё Бурсей.

Здоровье стареющей, страдающей от артрита Лауры было расшатано, однако, сидя на табурете, она держала спину ровно, поддерживая имидж знатной дамы.

— Ну, а у меня тост за нынешнее мероприятие! — провозгласил Кевин, поднимая бокал с шампанским.

— А правда ли, что королева Швеции приглашена? — спросила Франсин. Для неё это была достаточно длинная фраза.

— В Швеции уже нет королевы! Это пережиток прошлого! — воскликнула Лаура. — Хотя я не уверена, что я тоже не анахронизм…

Настало время для ещё одной эпизодической роли, пока не зазвонили колокола.

В том же баре с морскими деликатесами угощалась вкуснейшими устрицами из Австралии группа учёных. Среди них были Паулюс Стромайер, математик и философ, Эмигделла Хейз, практикующая амароли [8] , её сын-подросток Берти, её любовник, ничем не выдающийся внешне Рэндольф Хэвен, славящийся способностью найти ответ на любой вопрос, и доктор Барнард Клипинг из Института философии в Утрехте. Паулюс Стромайер, полноватый человек под пятьдесят, был самой важной персоной. Взъерошенные тёмные волосы окружали выбритую на голове монашескую тонзуру. Глядел он пристально.

Беседа велась о грозовых тучах, собиравшихся над холмами, в связи с чем Стромайер напомнил о законе электромагнитной индукции Фарадея. По его предположению, дисциплина, названная им «скрытой математикой», как раз изучает взаимодействие магнетизма и электричества.

Рэндольф Хэвен пространно предположил, что в какие-то дни недели электричества вырабатывается больше, чем в другие. Компания увлеклась обсуждением — все, кроме юного Берти Хейза, пристально смотревшего на Беттину Сквайр за соседним столиком. Эти дни весьма располагали к мыслям о свадьбах.

— Сегодня — вторник, тридцатое июня, — благосклонно сказал Клипинг, гладко выбритый и коротко стриженый человек приятной наружности. «Поднимите руки те, кто может сказать, что произошло в этот же день много лет назад?

— День рождения Фредерика Великого? — рискнул Паулюс Стромайер.

— Начало Диеты Червей? — Эмигделла Хейз.

— Изобретение пулемёта? — Рэндольф Хэвен.

Клипинг покачал головой:

— 1908 год. Тунгусский метеорит. Помните? Лес в Сибири. Комета. Произошло бы это пятью часами позже, Санкт-Петербург был бы стёрт с лица Земли, Разные объекты с завидным постоянством возникают из космоса и поражают Землю. Согласно вычислениям, на один из них стоит обратить внимание именно сейчас.

— Одна из причин, по которой Алекс полетел на Европу, — сказал Паулюс, взглянув на наручные часы. Он думал о своём сыне, находящемся в нескольких миллионах километров от Земли.

Тут зазвучала запись серебряных колокольчиков. Гости отвлеклись от еды и поспешно схватили новые бокалы с шампанским.

Донёсся ещё один серебристый звук — голос распорядительницы церемонии, Барбары Барбикэнди, слывшей лучшим организатором. Она радушно поприветствовала присутствующих и пригласила собраться на Церемониальной площади, выразив надежду, что погода по-прежнему будет соответствовать этому прекрасному мероприятию.

Раскат грома со стороны северных холмов словно подтвердил её слова. Сверкнула молния.

Толпы людей с осторожностью прокладывали путь по направлению к Церемониальной площади, где звучали торжественные мелодии. Теперь поп-группу сменил хор, состоящий из шести барышень, укутанных в белые мантии с головы до пят, олицетворяя собой воплощение непорочности.

Пока женщины стоя исполняли песню «Morning has broken, like the first morning», гости рассаживались на удобные стулья. К самым богатым приставили охрану. Габбо и Оббаги восседали на тронах в стороне от толчеи.

Когда все устроились и в зале воцарилось некое подобие тишины, поднялся тяжёлый занавес, за которым находился алтарь, увитый цветами. Перед ним находился архиепископ Байрон Арнольд Джонс-Симмс в малиновых одеждах, кажущийся смущённым, как и почти любой другой человек, оказавшийся в центре всеобщего внимания.

Он выступил на шаг вперёд и объявил своим глубоким, чарующим, успокаивающим голосом: «Дорогие собратья! Собрались мы здесь, чтобы стать свидетелями церемонии бракосочетания двух наших сограждан — Виктора Дё Бурсея, сына президента Евросоюза, и Эсмы Брэкентот, королевы ресторанного бизнеса».

Пока произносилась речь, вышеупомянутый Виктор появился в зале в сопровождении своего высокопоставленного отца. Увидев Дё Бурсея-старшего, некоторые присутствующие в знак уважения поднялись, спровоцировав колебание в массах. Постепенно и остальные последовали их примеру и, в конце концов, повинуясь стадному инстинкту, поднялись все. За исключением всё тех же Габбо и Оббаги. Наконец люди расселись по местам, и церемония возобновилась.

Архиепископ продолжил речь: «Известно многим из вас, что невеста была занята открытием своего нового ресторана — того, что первым расположился на пике Эвереста. Известно также, что за последние 24 часа погодные условия значительно ухудшились, так что наша дорогая Эсма вынуждена была остаться на Эвересте в ожидании перемены погоды и, тем не менее, она всё-таки решилась на запасной вариант — вместо неё в церемонии, каковую невозможно отменить, примет участие дублёрша (если можно так назвать). Наш стоический жених благосклонно согласился с таким решением. А вот и он, собственной персоной».