Окна спален роскошных апартаментов во Франкфурте выходили на уютную площадь. В часы дневного отдыха среди деревьев и ровных рядов клумб здесь прогуливались пары. Никаких машин и сло-мо [11] на улицах вокруг сквера в это время. Непрекращающийся гул моторов на центральных магистралях лишь подчёркивал умиротворённость Фрисенгасской площади.

Эмигделла Хейз неспешно возвращалась домой из ресторанчика, где наслаждалась вкусом мороженого с амаретто в компании подруги, известной как леди якофрения [12] . Она замерла на мгновенье, пытаясь разглядеть птицу в кустах отцветавшей акации, аромат которой уже совсем ослаб, обещая вернуться только в следующий сезон цветения…

Женщина подошла к главному входу, оформленному в «марципановом» стиле второй половины XIX века, набрала код «0909» и проследовала к лифту, чтобы подняться на второй этаж.

Войдя к себе, она оценивающе осмотрела картины, висящие на стенах.

Сразу же возникла домработница. Эмигделла улыбнулась ей и попросила подать кофе. Её прозрачный шарфик скользнул на пол, и она направилась в спальню покрасоваться перед зеркалом. Нанесла на губы слой нежно-розовой помады и одобрительно окинула взором висящие на стене в рамочках две небольшие гравюры Тьеполо из серии «Каприччи» в оригинале. Обернув вокруг шеи несколько ниток ожерелья, направилась к системе «Эмбиент», обрамлённой свежесрезанными цветами, подобно усыпальнице. Подключившись, она связалась со своим знакомым гуру в Аллахабаде.

На экране появилось морщинистое лицо Бена Кришнамурти. Он сообщил Эмигделле на безупречном немецком, что гнев его прошёл и более не закипает в груди. Случилось так: он проснулся, по обыкновению совершил священные телодвижения и направился в ванную. Стоял под душем и пел, когда снизошёл свет. Луч света захватил его и поднял, он оказался полностью погружённым в воду.

Постепенно он стал осознавать, что эта вода — не что иное, как мировое зло. Тогда он выпил жидкость без промедления и вернулся обратно на Землю. Но всё-таки оставался в приподнятом состоянии, потому что справиться с недугом ему помогли боги. Стало быть, это невиданное счастье для него и всего рода человеческого — и мужчин, и женщин.

Не скрывая своего восторга, Эмигделла поинтересовалась, означает ли это, что войны не будет.

— Нет, леди Эми, она неминуема, но озлобленность — это немного другое понятие, не путайте их.

Хотя она была сведуща в мистике, но всё же выглядела озадаченной.

Кришнамурти пояснил, что озлобленность — воистину человеческое качество. Люди атакуют друг друга, разрушая себя и всё, что они любят. Войны будут продолжаться, потому что посланы богами, призваны вдохновлять и уничтожать. А политика — пустое место, удел ничтожных людишек.

— Благодарю вас, Бениджи. Постараюсь использовать знания во благо.

Она выключила экран и погрузилась в глубокие раздумья. Проблема состояла в том, что её нынешний кавалер, Рэндольф Хэвен, был политическим деятелем и состоял в партии, ратовавшей за войну.

Но она пребывала в приподнятом настроении: ведь в любой момент можно было бросить Рэндольфа во имя Мудрости Востока.

Когда в парадную дверь позвонили, Эмигделла всё ещё была воодушевлена. Перед тем как она успела отреагировать, раздался ещё звонок и загудел лифт. Она поспешила открыть дверь. На пороге стоял сын Берти. Эмигделла обвила руками его шею и расцеловала в обе щеки. Тот же незамедлительно плюхнулся на софу и раскурил косячок марихуаны. Мать без промедления подошла к бару и налила два бокала белого вина.

Протянув сыну один из них, осведомилась о его делах в университете.

Берти не ответил на вопрос:

— Мам, меня пригласили принять участие в археологических раскопках. Повезло!

— Зло? Берти, дорогой, зло будет искоренено во всём мире.

Она обернулась вокруг своей оси, и пышная юбка надулась как парус.

— Ты о чём, мам?.. Деньжат нужно! Еду в Англию, исследовать эту археологическую хрень.

Она рассмеялась в ответ:

— Что за выражение? Где набрался таких слов? Какая такая «хрень»? Ну вы, молодёжь, даёте!

Берти прищурился. В его доброжелательном взгляде читалось раздражение.

Эмигделла в свои сорок два оставалась очень красивой, и ни капли не сомневалась в этом: миниатюрная фигурка, копна каштановых волос с вплетёнными искусственными жемчужинами, большие фиалковые глаза, очаровательный маленький ротик, аккуратный подбородок. Её нарочито фривольная манера общения привлекала мужчин. Именно из-за этого её дара Гарри Хейз периодически уходил из семьи на некоторое время и пропадал где-то на востоке, расстраивая своего сына.

Вдруг Берти увидел изображение Бена Кришнамурти на экране «Эмбиент».

— Мам, ты опять разговаривала с этим старым пройдохой из Аллахабада?

— Видимо, ты никогда не сможешь проникнуться верой. Да и в Аллахабаде ты не был, дорогуша.

— Религия с наукой сочетаются с трудом.

Он сообщил назидательным тоном, что наука нуждается в доказательствах, а религия их отрицает. И что он никогда не сможет понять, почему в век технологий люди не становятся приверженцами научного подхода.