— Типа да, — зло ответил Вик, передразнивая.

— Я-то хотя бы тут делом занимаюсь. А вот что тебя сюда потянуло? — парировал Алексей. — Седой вон, а все веришь в сказки про артефакты и сокровища.

Вик снова загоготал, хватаясь толстыми пальцами за отвисшее пузо, будто испугался, что оно лопнет.

— И это, — он кивнул на камеру, — ты называешь работой?

— Кто на что учился. Ты, как я посмотрю, шибко ученый. Прям теневой воротила здешний.

В Смертине проснулось какое-то мальчишеское хулиганство. Толстяк раздражал его тем, что постоянно пытался наставлять и вообще вести себя как лидер. Поэтому Алексею хотелось обязательно уколоть его или как-то задеть.

Вик, похоже, сильно разозлился из-за последней фразы. Щеки толстяка побагровели, глаза сузились и стали неприятно колкими.

— Здесь моя территория, — процедил сталкер. — Я здесь все, а ты — никто. И если ты своим поганым ртом вякнешь еще хоть слово, я тебя задавлю прямо в этой канаве. Ты, дурак, не понимаешь, что без меня завтра же станешь кормом для ворон. А мне на тебя насрать.

— Тихо-тихо. Не хотел обидеть, — соврал Смертин.

— Ты глупый. Ничего не знаешь о Зоне и о сталкерах тоже ничего не знаешь. Артефактов кругом полно, только не за все платят. Это все равно что копаться в куче дерьма в поисках бриллианта. Понял?

— Понял. И хорошо платят? Стоит оно такого риска?

— Плохо.

— Тогда зачем? — не унимался Алексей.

— Это как воровать яблоки из чужого огорода. Сколько ни хапнешь, а все равно туда тянет, пока солью по заднице не получишь. Усек?

— Нет, — отрицательно помотал головой Смертин. — Одно дело солью, а другое дело, когда кишки наружу.

— Да что ты пристал! — неожиданно вспылил толстяк. — Лучше о себе побеспокойся! За те же самые гроши, уж не знаю сколько вам там платят, без всякой подготовки приперся сюда и думает, что ему тут все коврами выстелено! Ты пойми… — Вик приблизился вплотную и дыхнул стрингеру в лицо смрадом давно не чищеных зубов. — Там, за стенкой, у меня выжить шансов не больше, чем здесь! Но здесь я хотя бы принадлежу сам себе. И никто мне не указ. Теперь понял?

— Я не за деньги. Я — идейный, — хитро улыбнулся стрингер.

— Идейные сидят у Монолита.

— Чего?

— Того… Это я к тому, что идейным никакой хабар к чертовой матери не нужен. Они либо психи, либо дебилы. Выбирай, что тебе больше нравится.

Смертин промолчал. Он осторожно перелез через трубу и матюгнулся, глядя на очередной завал, преградивший дорогу. Между скатом и кучей мусора виднелся узкий проход, но внутри него от плит шел непонятный сизоватый дым.

— Не вздумай туда лезть, — тут же поймал Алексея за плечо толстяк. — Видишь, — сказал Вик, как только перебрался на противоположную сторону прямо поверху, по ржавым колесам и останкам комбайна, — ты ничего не знаешь о здешних местах. Таких, как ты, называют отмычками. Берут на дело только в крайних случаях, чтобы использовать как живой щит.

— Да ладно! — удивился Смертин.

— Ага. Только отмычки держат язык за зубами и не перечат взрослым дядям. А если пойдешь один — тебя догола разденут. Все отнимут — и рюкзак, и эту твою дурацкую камеру, да еще голову открутят. Так что молись на меня, отмычка.

— Да иди ты… — рассердился Алексей.

— Чего?

— Иди, говорю, своей дорогой, сталкер. Я к тебе в компанию не напрашивался, спаситель хренов.

Толстяк недоуменно посмотрел на Смертина, замедляя шаги.

— Иди-иди, — стрингер остановился. — Давай шуруй.

— Ты дурак, — сказал, словно выплюнул, Вик.

— Зато хоть чего-то добился, в отличие от тебя, нытика. Хреново ему за стенкой. Там он никто, а тут король! Властелин Зоны! Может, хреново, потому что ты и не умеешь больше ничего, кроме как по радиоактивным помойкам шариться?

Вик долго не мог нащупать нож. Хлопал пухлой ладонью по поясу, выпучив глаза, и не находил. Он забыл, что оставил клинок в горле кровососа. Сталкер покраснел и готов был взорваться в любую минуту. На лбу взбухла жирная вена. Смертин даже невзначай схватился за дробовик, отходя на шаг назад.

— Ты иди, — кивнул, словно указывая дорогу, Алексей. — Я-то один как-нибудь разберусь. А вот ты сможешь? Увязался за мной и делает вид, что облагодетельствовал. Все просто. Я башляю деньги, и ты без всяких дешевых понтов ведешь меня туда, куда мне нужно. Либо мы расходимся, и мне плевать на твои психологические трудности.