Не обратно же возвращаться.

Сначала Смертин добрался до воронки. Дополз на четвереньках, просматривая перед собой каждый миллиметр земли. Потом свернул к «Ниве», рассудив, что надо было как-то солдатам расставлять на капоте и крыше мишени.

Двадцать шагов…

Десять…

Нервы звенят, как натянутая струна.

Пять…

Три…

«Все плохое обычно случается в конце».

Два…

«Ну не может так везти!»

Один…

Вверх по насыпи на раскореженный асфальт. Щелчок зажигалки и сигарета в трясущихся пальцах. Щелчок, еще один. Не получается! Еще одна попытка. Пламя дрожит вместе с рукой, его почти невозможно поймать кончиком сигареты. Стрингер сложил ладони лодочкой, закрываясь от ветра, выдохнул. Замер на секунду и глубоко затянулся. Успокоился. Смертин сделал еще одну затяжку и бросил взгляд за дорогу, в глубину Зоны.

Только два слова могли охарактеризовать то безумие, что он увидел.

Выжженная земля.

— Вик, ты только посмотри на этого придурка!

— Чего?

— Глянь, говорю.

Маявшийся от безделья Вик подошел к провалу окна. Рассохшиеся доски пола глухо заскрипели, едва выдерживая его массивную тушу.

— Вышел вон из того подлеска. Увидел псевдопсов — на пузо — и к ним.

Метрах в трехстах от заброшенного хутора, на территории которого обосновался их небольшой отряд, бродил одиночка. Точнее, не бродил, а ползал, наблюдая за стаей собак, гонявших по дикому просяному полю кого-то, издалека напоминавшего зайца.

— Ну и что ты пялишься? Кончи его, и все, — проворчал Вик.

— Нельзя. А вдруг услышат? Да и далековато.

— Смотри, Бешеный, — толстяк недовольно насупил брови, — а то он нам все планы порушит.

— А что ты сразу на меня-то все валишь! — вскипел Бешеный. — Пойди сам и пристрели. Может, нормальный мужик, за хабаром лезет.

— Нормальные мужики вокруг псевдопсов на брюхе не ползают, — отрезал Вик, усаживаясь на драное цветастое кресло.

— Да заткнетесь вы или нет? — прошипел Пирог из соседней комнаты.

Он тоже внимательно наблюдал за происходящим на их глазах цирком.

Тем временем окруженный со всех сторон «заяц» совершил два обманных прыжка и неожиданно лопнул, угодив в «мясорубку». Собаки раздосадованно заскулили, но уходить не спешили — почуяли соседа. Человек нагло встал.

Вик подтащил кресло к окну, чтобы было удобней наблюдать. С комфортом, так сказать. Бешеный прыснул в ладонь:

— Идиот…

Псевдопсы, глухо рыча, отбежали в сторону. Незнакомец установил треногу, прикрутил к ней какой-то предмет и направился прямо к аномалии. Псы просто обалдели от такого хамства. Отползли дальше, внимательно наблюдая за наглецом. Они готовы были сорваться в любой момент. Не хватало только решимости. Пока.

Человек спокойно остановился у самого края «мясорубки», достал что-то из кармана и помахал перед мордами мутантов.

— Кутя-кутя-кутя… — донес со стороны поля едва уловимый ветерок.

— Ты смотри, что творит! — Челюсть Бешеного медленно ползла вниз.

Даже пофигист Вик достал миниатюрный бинокль.

— Глянь. У него на спине что-то намалевано. — Пирог сплюнул. Было слышно, как он нервно крутит алюминиевую крышку фляги. — Может, «Долг»?

Спустя несколько секунд, одна из тварей осторожно, будто бы нехотя, начала приближаться к странному незнакомцу. Все это время тот смотрел мутанту прямо в глаза, словно боялся, что стоит ему отвернуться, и тварь тут же бросится вперед. Псина подкралась практически вплотную, оскалив пасть и задрав обрубок хвоста, когда чужак резко бросил приманку в аномалию. Вик не знал, остались ли у псевдопсов инстинкты нормальных сородичей, но собака инстинктивно прыгнула следом, оросив все вокруг внутренностями и ошметками мяса. Стая сорвалась. Человек вскинул дробовик, пальнул по ближайшей твари, и псы прыснули в стороны. Их было больше десятка, но они так и не решились связываться с этим психом. Человек стрелял еще и еще. Парочку поранил точно, но на земле так и не осталось ни одного трупа.

— Не перевелись еще в Зоне дураки, — вздохнул Вик, щелкая предохранителем.

Здесь все было серым и угрюмым. Воздух какой-то тяжелый, словно в нем содержались мельчайшие частицы свинца. И еще постоянный привкус крови во рту. От этого гадкого сладенького привкуса невозможно избавиться, сколько воды ни пей. Голова гудела. Сердце безумно колотилось — наверное, хотело вырваться из ставшей такой тесной грудной клетки. А воздуха не хватало.

Каждый шаг давался с трудом. Алексей хотел себя отвлечь хоть чем-нибудь. Пробовал мурлыкать под нос простенький мотив — не помогло, попытался вспомнить что-то хорошее из прошлого, что обязательно подняло бы настроение. Воспоминания были призрачными, неуловимыми, почему-то в основном страшными и вызывали только чувство брезгливости. Стрингер пыжился изо всех сил, но ничего не получалось. Перед глазами всплывало миленькое лицо первой девушки, но тут же превращалось в ужасную гримасу, покрывалось морщинами, изменялось, трансформируясь в синюшную рожу Айрата. Потом тот появлялся целиком, ссутулившийся, грязный, и грозил ему пальцем, монотонно начитывая скрипучим голосом: «Всех пожрет, всех пожрет, всех…»