– Ничего я тебе жевать не буду, – в его стиле отозвался следователь. – Мне, например, самому интересно, что ты за игру затеял. Все против тебя. Твои показания насчет дачи рассыпались в пух и прах. Продавец Зинаида Гольцова, на которую ты ссылался, заявила, что видела тебя последний раз в прошлом месяце. Твоя жена тоже…

– Погоди, – остановил его Павел. – Инка говорит, что на даче меня не было?

Следователь кивнул.

– Вот сучка! Значит, решила меня под сплав пустить. Шалашовка. А когда Тихона убили?

– Тебе лучше знать. – Следователь пристально смотрел на него.

– Все, – кивнул Павел. – Давай завяжем на сегодня. Устал я. Меня же с больнички забрали эти псы поганые. Хорошо еще не отоварили по новой. Вроде даже и дела не завели. Так что, начальник, давай каждый по своим. Можешь и не вызывать больше. Я своих показаний менять не буду. На даче я был. Так что можешь дома сидеть и бумажки писать. От подписи я тоже отказываюсь. Зови конвой, пусть в камеру ведут.

– Пересчитайте. – Положив на стол дипломат, немолодой подтянутый мужчина с заметными залысинами посмотрел на сидевших перед ним двух молодых мужчин.

– Зачем же? – улыбнулся кучерявый атлет. – Мы вам верим, Константин Федорович. Ведь не в первый раз дело имеем. И надеюсь, не в последний.

– Разумеется, – улыбнулся Константин Федорович. – Но в любом деле деньги счет любят. Потому как вполне может быть, что мои люди ошиблись. Или переложили пару-другую тысяч, либо не доложили. Так что будет гораздо лучше, если вы пересчитаете.

– Хорошо, – согласился среднего роста плотный мужчина. Поднявшись, посмотрел на Константина Федоровича. – Надеюсь, с вашей стороны к товару претензий не имеется?

– Разумеется, никаких. В противном случае я бы не платил вам.

– Папа спрашивает о Саратове, – проговорил атлет. – Вы сумели…

– Конечно, – не дал ему сказать Константин Федорович. – Этим сейчас занимаются мои люди. Очень скоро все будет улажено.

В полуоткрытую дверь заглянула молодая крепкая женщина в короткой кожаной юбке.

– Все готово, – улыбнувшись, сообщила она.

Константин Федорович махнул рукой.

Пересчитав деньги, плотный посмотрел на него:

– Рубль в рубль. Так что вы заставили меня делать ненужную работу. Хотя считать деньги – занятие весьма приятное. – Он улыбнулся.

– А сейчас, молодые люди, – тоном радушного хозяина сказал Константин Федорович, – по русскому обычаю обмоем нашу сделку. Я – за приобретение хорошего товара, вы – за удачную продажу оного.

– С удовольствием, – кивнул атлет. – Тем более у вас такие девушки работают, класс!

– Женщина одним своим видом должна приносить радость, – улыбнулся хозяин.

В кабинет вошла стройная красивая женщина в шортах.

– Моя жена, – представил ее Константин Федорович.

– Нина Петровна. – Улыбнувшись, она протянула руку.

Атлет, нагнувшись, почтительно поцеловал руку.

– Роман.

– Курт, – поклонился плотный.

– Пойдемте обедать, – пригласила Нина.

– Мы как раз собирались, – кивнул Константин Федорович и чмокнул жену в щечку.

– Как здоровье Лорда? – неожиданно спросила она.

Плотный и атлет переглянулись.

– Моя жена – мой верный товарищ, – понял их Константин Федорович. – И она знает абсолютно все.

– Евгений Матвеевич чувствует себя прекрасно, – ответил Роман.

– Я спросила потому, что знаю – Евгений провел в тюрьме около шести месяцев. В его возрасте это очень вредно для здоровья.

Курт и Роман усмехнулись.

– Тюрьма – это что-то ужасное, – заметив это, продолжала Нина. – Я, например, когда даже по телевизору вижу, и то стараюсь не смотреть.

– И зря, – весело сказал Константин Федорович, – ибо всякий человек под приговором ходит. – Хлопнув ладонью по тугим ягодицам жены, он подмигнул гостям. – И поэтому нужно брать от жизни все, что можно. А что нельзя – тем более! – Он рассмеялся.

В дверях появился импозантный мужчина среднего роста.

– А вот и покоритель женских сердец, – махнул на него рукой Константин Федорович. – Руков Илья. Весь его вид выражает уют и комфорт. За что и прозван Уютным, – представил он вошедшего гостям. – Да, давно хотел узнать… Курт – это твое имя или…

– Имя, – кивнул тот. – Мой отец – немец из Поволжья. Вот и назвал…

– Хапнул ты горюшка с имечком! – насмешливо посочувствовал ему Константин. – Наверное, все время фашистом дразнили?