– Понапридумали черт-те что, – недовольно буркнул майор. – Этих гнид скоро…

– Хватит! – перебил его подполковник.

– Нет! – Всхлипнув, Виктория опустила голову. – Я не узнала никого. Может, кто-то из них и был среди убийц. – Вздохнув, она вытерла слезы. – Но я не узнала никого.

– Тот, который был посредине, – уверенно проговорила средних лет, ярко накрашенная женщина в белом брючном костюме. – Это он. Я как сейчас помню, он бежал справа. Ближе ко мне.

– Подпишите, – подвинул ей лист старший лейтенант милиции.

– Точно он, – кивнул невысокий обрюзгший мужчина в широкополой соломенной шляпе. – Коротко стриженный. Волосы темные. Его я разглядел особенно хорошо. Знаете…

– Вы уверены? – перебил его плотный мужчина в штатском.

– Без сомнения, это был он.

– Нет, – отрицательно покачала головой Инна. – Я не могу в это поверить. Паша не мог…

– Вы никого из этих, – плотный мужчина в штатском выложил перед ней фотографии, – не знаете?

Она стала внимательно рассматривать их. Задержав взгляд на одном снимке, взяла его. Внимательно всмотрелась в фотографию.

– Мне кажется, – вздохнула Инна, – что этот мужчина приходил к Паше. Да, он принес мне цветы. – Она осторожно положила фотографию на стол. – Зачем он это сделал? – тихо спросила она.

Оперативник, пожав плечами, молча собрал остальные снимки и сунул их в конверт.

– А что с этим? – спросила Инна, кивнув на отложенную фотографию.

– Мне нужно было знать, – взяв снимок, следователь вложил его в записную книжку, – виделся ваш муж с ним или нет.

– Что ему за это будет? – тихо спросила Инна.

– Посмотрите Уголовный кодекс, тогда сами сможете ответить на свой вопрос.

– Кто там? – спросила Виктория.

– Это я, – услышала она мужской голос, – Алексей.

Она, шагнув вперед, повернула ключ и, щелкнув другим замком, открыла дверь. На площадке стоял высокий, атлетически сложенный блондин.

– Значит, правда, – увидев ее мокрые глаза, вздохнул он. – Я только сегодня вернулся из Якутии. Мне один знакомый сказал, что Николай… – Не договорив, снова вздохнул.

Вика, не оборачиваясь, пошла вперед. Войдя на кухню, села и безжизненным взглядом уставилась на дверь. Алексей прошел следом.

– Есть хочешь? – тусклым голосом спросила Вика.

– Поел бы чего-нибудь, – смущенно признался он. – Я сам что-нибудь сделаю. – Опередив ее, он шагнул вперед и открыл холодильник. Увидев пустые полки, покачал головой.

– Извини, Леша, – так же тускло проговорила она. – Ничего не хочется. Сейчас схожу в магазин и что-нибудь принесу.

– Не надо. – Алексей подошел к поднявшейся Вике. Положил ей на плечи руки. – Я понимаю, как тебе тяжело. Но ради Бога, не надо так переживать. Может, это звучит жестоко, но слезами горю не поможешь. Николая этим ты уже не вернешь. – Он чуть тряхнул женщину. – У тебя сын, и ты ему нужна. Сейчас тем более.

Вика порывисто вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь.

– Ты же сильная, – чуть прижав ее к себе, тихо сказал Алексей. – Ты сможешь остаться опорой своему сыну.

– Спасибо, – прошептала она. – Ты пришел очень вовремя. Знаешь, как мне плохо!.. – Она заплакала.

– Я буду рядом с тобой. – Вздохнув, он погладил ее по светлым волосам. – Вместе мы выдержим.

– Спасибо, Леша, за то, что ты сейчас здесь. Я… Еще немного, и сошла бы с ума.

– А где Антошка?

– Я отправила его со свекровью… сразу после похорон. Я… – Не договорив, она заплакала.

– Перестань! – Алексей снова погладил ее волосы. – Хотя нет, – тут же поправился он, – тебе надо выплакаться. Нельзя всю боль держать в себе. Поплачь.

Вика зарыдала.

– Подожди, – непонимающе посмотрел на следователя Зубов. – Тихон убит? – Покачал головой. – Вот это хреновина, – пробормотал он.

– Убит ножом в спину, – кивнул следователь. – И самое интересное… – Он, усмехнувшись, замолчал.

– На ручке ножика мои пальчики, – продолжил за него Павел.

– Именно поэтому тебе пожизненное светит. Я не понимаю тебя, ведь ты неглупый человек. Все говорит против тебя, а ты уперся, как малолетка, где сознанка до сих пор западло, и все.

– Слушай, начальник! – перебил его Павел. – Не сыпь мне соль на рану. Сейчас время другое. Беспредела, может, и больше стало, но и по совести судить уже тоже начали. Я говорю тебе: не при кухне я. Не знаю, кто и что замутил, но я не при делах. Ты сам прикинь. Выходит, что я чертило по самое некуда. Сделал два трупа и пальчики свои оставил. Мол, мусора, не ломайте уши. И на «дурочке», и на лезвии визитки оставил. Ты только что сам базарил – не лох я. Так какого же хрена я вам след оставил после двух трупов? Можешь мне разжевать так, чтобы я въехал?