– И все же, Женя, зря ты это сделал. Точнее, рано. Надо было выждать маленько. Хотя бы месяца два. А уж потом…

– И кто из серьезных людей со мной стал бы иметь дела? Если бы я знал, кто меня сдал, оставил бы это на потом. В нашем деле на уважении не держится ничего. Здесь нужно время от времени доказывать, что ты тоже что-то можешь. Так что все сделано очень своевременно и абсолютно правильно. Костя умница, умеет уважить компаньона.

– А ты не задумывался о том, что за более высокую цену он может уважить в отношении тебя кого-то другого?

– В таком случае он потеряет гораздо больше. Имея с ним дела, я прилично теряю в деньгах, но зато выигрываю в остальном. Я говорю про жизнь. А это стоит гораздо больше всего, за что приходится платить. К тому же, зная о наших деловых отношениях, остальные, хоть и смотрят на меня искоса, сделать ничего не могут. Потому что за мной Костя. Его зовут Кость, за глаза, разумеется. Потому как Константин сильно обижается на это прозвище.

– А вот курить, – проворчала она, – тебе бы не следовало. Ты же не курил.

– Там закурил. – Он потушил выкуренную до половины сигарету. – На нервах полгода. Сигарета вроде как успокаивает. К тому же когда в камеру, рассчитанную на восьмерых, набивают девятнадцать и все курят, то лучше тоже курить. Так даже медики говорят. И опять-таки проблем в камере у меня не было благодаря Константину. Хотя поначалу и косились. Но когда узнали, что я Костин приятель, отношение сразу же изменилось.

– Евгений, – немного помолчав, заговорила она, – а не пора ли тебе самому зарабатывать себе имя? Ведь благодаря тебе товар расходится почти по всей России. А…

– Жанна, – перебил Евгений, – я сколько раз просил тебя не совать свой нос в мои дела. Я делаю так, как мне лучше. Зарабатываю деньги. Большие деньги. И в советчиках не нуждаюсь. Ты бы лучше занялась собой, а то похожа на слониху. Раздаешься не по дням, а по часам.

Женщина порывисто села.

– Я тебя хоть в чем-то устраиваю? Уже и слонихой стала! А что за эти шесть месяцев обежала всех знакомых, потратила кучу денег и здоровья – это тебя не волнует. Я до сих пор транквилизаторы принимаю, а ему, видите ли, я… – Не договорив, поднялась и быстро пошла к подъезду трехэтажного особняка.

«Вообще-то, – провожая взглядом тяжело идущую женщину, подумал он, – „корова“ больше подходит. Какая она была раньше – ноги, как говорят, от плеч. Фигурка как у балерины. А в постели… Прошло пять лет, и все, не узнать бабу. Одних складок на животе восемь. Хотя когда в камере сидел, мечтал о своей Жанке…»

– Евгений Матвеевич! – К нему подошел рослый парень. – Москва. – Он протянул сотовый телефон.

– Кто? – тихо спросил Евгений.

– Рыбаков, – так же негромко ответил парень.

Вика вышла из магазина с двумя сумками в руках и медленно пошла по тротуару.

– Вика, – услышала она. Повернувшись, увидела спешащего к ней Алексея. – Ну зачем ты пошла в магазин? – принимая из ее рук сумки, упрекнул он. – Позвонила бы и сказала, что тебе надо. Я бы все привез.

– Спасибо. Просто вдруг захотелось выйти на улицу. Увидеть людей. Солнце. В конце концов, понять, что жизнь продолжается.

– Ты правильно сделала, – улыбнулся Алексей.

К ним подошли двое крепких молодых людей. Взяли сумки и вернулись к стоявшему у тротуара «мерседесу».

– Мы дойдем, – махнул рукой Алексей.

– Спасибо, Леша, – тихо сказала Виктория.

– Не надо. Я всегда хорошо к тебе относился. Сейчас не время говорить об этом, но я лю…

– Не надо, – сказала Вика и быстро пошла вперед. Он последовал за ней.

– Видали? – кивнула на идущих Алексея и Викторию одна из трех сидевших на лавочке пожилых женщин. – Не успела мужика похоронить, а уже с другим якшается. Совсем стыд потеряли. В наше время так считали: коли баба с другим ходит, значит, непутевая. Могли и родительских прав лишить. Для начала, конечно, вызывали куда следует.

– И правильно делали, – охотно поддержала ее другая. – А то сейчас только и слышишь: СПИД, сифилис.

Алексей и Виктория подошли к подъезду. Женщины сразу замолчали.

– Наверняка тебя обсуждали, – войдя в подъезд, негромко сказал Алексей.

– Пусть, – равнодушно ответила Вика. – Мне все равно, что говорят. Леша, – остановившись, она посмотрела ему в глаза, – найди убийц Николая! Ты можешь, я знаю. Умоляю тебя! Я хочу видеть их лица и узнать, за что они убили Колю… – Ее голос дрогнул.