Далекие воспоминания осветили слабой улыбкой ее лицо.

Безжизненное тело дедушки лежало на диване в гостиной. Бенни позвонил домашнему врачу.

— Плохо, говорите? — переспросил доктор Бенцони.

Бенни ответил не сразу.

— Может быть, он умер.

— Что значит «может быть»? — возмутился врач. — Он не дышит?

— Думаю, вам лучше приехать и самому посмотреть, что с ним.

Дедушке врач был уже не нужен, зато в нем нуждался Витторио де Бласко, потрясенный оскорбительным для семьи «подвигом» тестя.

Многолетняя практика сделала доктора Бенцони неплохим врачом, хотя звезд с неба он не хватал. У Витторио де Бласко был сердечный приступ, доктор Бенцони сделал ему укол и рекомендовал до обследования полный покой.

Изабелла, не столько обеспокоенная сердечным приступом отца, сколько перепуганная, что теперь ее бросит жених, заперлась в комнате, которую она делила с Джулией, и поклялась, что не выйдет оттуда до тех пор, пока тело Убальдо Милковича будет оставаться в доме.

Кармен плакала. Джулия, лучше всех знавшая характер доктора Бенцони, решила рассказать ему правду о смерти дедушки, после чего участливый эскулап написал в заключении о смерти, что старик умер в доме на улице Тьеполо от апоплексического удара.

В эту трагическую ночь Джулия познакомилась с Лео, которого привел брат: Бенни ездил в привокзальную аптеку за лекарствами, выписанными доктором Бенцони, и, повстречав на вокзале Лео, дал понять старому другу, что нуждается в моральной поддержке, и попросил его поехать с ним.

Джулия вошла в кухню, когда брат и Лео собирались варить кофе.

— Познакомься, это моя сестра Джулия. А это Лео Ровелли.

— Ровелли? Журналист из «Коррьере»? — спросила Джулия, часто слышавшая рассказы брата о друге.

— Он самый, с вашего позволения, — пошутил Лео, окидывая сестру друга оценивающим взглядом.

— Вот не думала, что он такой красавец! — с неподдельным восхищением выпалила Джулия, почувствовав, что пошла бы на край света за этим высоким блондином с тонким благородным лицом.

Она не сводила с него глаз.

— Это вы красавица, — комплиментом на комплимент ответил Лео, покоренный ее очаровательной непосредственностью. — Вы прелесть. Просто загляденье.

— Загляденье? — Только сейчас Джулия заметила, что она стоит перед молодыми людьми в пижаме, с растрепанными волосами. Она покраснела, что сделало ее еще прелестнее, еще соблазнительнее. — Пойду приведу себя в порядок.

— Вы и так в порядке, — заверил ее Лео, откровенно ею любуясь.

— Я читала ваши репортажи из Африки. Какая у вас интересная жизнь!

— Предлагаю перейти на «ты». Нет возражений?

— Конечно, нет, — смущенно согласилась она. — Представляешь, когда Бенни говорил, что знаком с тобой, я не верила — думала, он набивает себе цену.

— Теперь ты знаешь, что твой брат говорил правду.

— Ты выглядишь старше его.

Лео засмеялся:

— Какая же ты еще маленькая! Тридцатилетний мужчина кажется тебе стариком.

Лицо Джулии залила краска.

— Ты меня не так понял.

В это время в кухню вошла Кармен. Бенни представил ей своего друга.

Мать строго посмотрела на Джулию:

— На твоем месте я бы не разгуливала при гостях в пижаме.

В холодных глазах матери Джулия прочла упрек: как она может кокетничать неизвестно с кем, когда у отца сердечный приступ!

— Я на минутку, — извинилась Джулия. — Сейчас вернусь.

Пришлось пригрозить запершейся на ключ Изабелле, что если та не откроет ей дверь, она позовет мать.

На голове у Изабеллы были бигуди, лицо покрывал жирный слой коричневого крема.

Джулия показала сестре язык.

— Ты похожа на мумию.

Она сняла пижаму, надела юбку в крупные цветы и белую пикейную блузку.

Изабелла укоризненно покачала головой.

— Постыдилась бы!

Джулия сделала пируэт, отчего юбка на ней вздулась колоколом.

— Стыдиться? Чего?

Изабелла, присев на край постели, стригла заусенцы.

— У тебя дедушка умер, отцу плохо, а ты вырядилась, будто на гулянье.