— Ты не слушаешь меня, — донесся до нее голос Гермеса. Он улыбался, слегка наклонив голову.

— Я все слышу, — соврала она.

— Тогда показывай.

— Что?

— А говоришь, что все слышишь. Я попросил тебя показать грудь.

— Нет! — вырвалось у нее.

Она забилась в угол дивана, подняв колени до самого подбородка, словно и впрямь готова была защищаться до последнего.

— Я должен посмотреть, Джулия, не упрямься, — терпеливо уговаривал ее Гермес.

— Но у меня все в порядке! — с отчаянием в голосе воскликнула она.

— Тем лучше, я хотел бы в этом удостовериться.

— Каким образом?

— На ощупь. И не бойся, пожалуйста, это будет чисто профессиональная пальпация, говорю тебе, как врач.

Джулия покорилась, хотя для этого ей пришлось мобилизовать всю свою волю.

— Ну, что скажешь? — со страхом спросила Джулия.

— Скажу, что все замечательно, — с облегчением ответил Гермес, который и впрямь казался очень довольным. — Ты не забыла, что завтра тебя ждут в больнице, чтобы начать курс радиотерапии?

— Значит, все-таки я остаюсь больной? — Джулия сникла, как марионетка, которую перестали дергать за веревочки.

— Да сколько же можно долбить одно и то же! — взорвался Гермес. — Я сто раз тебе объяснял, что радиотерапия — это профилактика, гарантия, что не будет рецидива. Никогда.

— А может, еще немножко подождем? — несмело спросила Джулия. — Пусть сначала закончатся твои неприятности, а потом…

— Ничего мы ждать не будем, — сердито перебил ее Гермес, — ты сделаешь так, как я сказал.

Неожиданно Джулия успокоилась. Перед ней снова был ее царь и бог, решительный, властный, уверенный в себе профессионал, которому она готова была подчиниться с радостью, забыв о страхах и сомнениях, мучивших ее последние дни. Ее мысли прервал телефонный звонок.

— Амилькаре Чезена подал в отставку, — сообщила Елена Диониси. — Похоже, Гермес, у тебя на небе есть ангел-хранитель.

Ангел-хранитель действительно был, только не на небе, а на земле, и звали его Армандо Дзани. Ни Елена Диониси, ни Гермес не знали о его существовании, Джулия же знала, но молчала.

Марта возникла из облака пара, висевшего над розовой мраморной ванной, как Афродита из пены, и, подойдя к умывальнику, взяла с полочки гребешок и маленькие ножницы. Накинув на плечи пушистый махровый халат, она включила фен и направила струю горячего воздуха на треугольник в низу живота, такой же ровный и аккуратный, словно ухоженная клумба в итальянском садике. Подрезав несколько слишком длинных волосков, она вспушила гребешком густую светлую поросль, потом сбросила халат и принялась растирать тело лосьоном, особенно тщательно массируя локти, колени и икры. Все это время она думала о молодом репортере, приехавшем сюда, в Сен-Мориц, в поисках очередной великосветской сенсации. Этот шустрый сообразительный журналист понравился ей, к тому же он мог оказаться ей полезен, поэтому Марта решила им заняться.

Оглядев себя в большое зеркало, она осталась довольна: для сорокавосьмилетней женщины фигура идеальная, тело молодое, на коже ни одной складочки, вот только живот начал терять эластичность, и ежедневная гимнастика уже не спасает, так что впереди у нее еще одна операция. Годы, как ни борись с ними, все-таки берут свое.

Марта, если задумывала что-то, то обязательно добивалась своего. Ее не могли остановить непредвиденные обстоятельства или осложнения. Кроме того, она не брезговала никакими средствами в осуществлении своих планов.

Решив, что Теодолинде сейчас ребенок не нужен, она, узнав о беременности дочери, заставила ее сделать аборт. Столь же решительна она была и в осуществлении мести своему мужу Гермесу, оставившему Марту после того, как он застал ее в объятиях другого. Вот она, благодарность! Она столько для него сделала, вытащила из застойного болота, помогла добиться успеха, а он ее бросил!

Марта надела облегающее платье из черного тяжелого шелка, привела в порядок свои густые золотистые волосы, вставила в уши бриллиантовые серьги и защелкнула на запястье браслет, тоже с бриллиантами. В зеркале отражалась молодая элегантная дама с красивым лицом и безгрешной улыбкой на устах. Это очаровательное создание обладало железной хваткой, эта изящная, сверкающая бриллиантами особа всегда добивалась своего. Сейчас она тоже добилась своего и была очень собой довольна.

Из спальни она вышла в гостиную. Их номер в роскошном отеле «Палас» состоял из двух спален — ее и Джанни Макки — и общей гостиной. Прежде чем спуститься ужинать, она должна была сделать пару звонков, а потом покончить с этим никчемным бесхребетником, с этим молодым врачом, который начал уже действовать ей на нервы своими истериками. К тому же она больше в нем не нуждалась.

Сначала она позвонила в Кению, где отдыхал ее отец. Про Гермеса она умолчала. Зачем волновать старика прежде времени? Вернется он не раньше чем через месяц, к тому времени уже, наверное, состоится суд, который подтвердит вину ее бывшего мужа, а пока отцу не надо ничего об этом знать. Марта надеялась, что до Кении не доходят итальянские газеты.