— Тебе надо писать, — смеясь до слез, посоветовала она подруге, — твои книги будут настоящими бестселлерами.

Болезнь как водораздел прошла через ее жизнь. Теперь, вспоминая что-нибудь, Джулия не забывала подумать про себя: «это было до или это было после».

— Ну и накололась же я с этим Бертраном! — закричала в ту их встречу Габи на все кафе, едва Джулия появилась на пороге.

Благовоспитанные посетители с осуждением посмотрели в ее сторону.

Никого не замечая вокруг, она продолжала во весь голос:

— Ему тридцать четыре года, гонщик с десятилетним стажем, выступает за самые знаменитые конюшни. Он побывал и в «Вильямсе», и в «Брабхэме», и в «МакЛарене», и в «Феррари», второй раз женат, бабы от него кипятком писают.

Габи познакомилась с ним у приятелей и обалдела: прекрасный коллекционный экземпляр!

— Тебе удалось его заполучить? — с интересом спросила Джулия.

— Не перебивай, пожалуйста, сейчас все расскажу по порядку.

Небрежно распахнутое пальто из мягкой верблюжьей шерсти открывало молодую стройную фигуру. Не красавица в строгом смысле слова, Габи была необыкновенно привлекательна. Особенно хороши были волосы — длинные, густые, с изумительным медным отливом.

— Так вот, слушай, — забыв о своем капуччино, говорила Габи, сопровождая свой рассказ оживленной жестикуляцией, — я как глянула — вот это да! Начинаю охмурять. Вижу, объект проснулся, реагирует, еще немного, и брюки по швам лопнут. Ну да ладно, это все беллетристика, а дальше события развивались так: звонит он мне вдруг месяца через два и говорит, что будет в Милане и чтобы я приехала к нему в отель «Роза». Я быстренько подмываюсь и на всех парах туда.

Вхожу к нему в двухкомнатный люкс, а он по телефону говорит с менеджером «Феррари». Послал мне воздушный поцелуй и продолжает трепаться. Я прямым ходом в спальню — чего тянуть резину? Снимаю колготки и жду. Наконец входит. Ну, туда-сюда, начинаю его подогревать, ты знаешь, уж это я умею. А Бертран — куда он денется? — заводится все больше и больше. Только странное дело, почему-то не раздевается. Я на это сразу внимание обратила.

Короче говоря, оба мы уже горяченькие, и тут он расстегивает «молнию» на ширинке и достает свое приспособление, на вид, скажу я тебе, просто первосортное. Я предвкушаю, что сейчас он меня трахнет, а он, представь себе, корчит рожу вареной рыбы и начинает сосредоточенно мастурбировать. Я и ахнуть не успела, как он разрядил свой пулемет — такую очередь дал спермой, чуть в меня не попал, онанист несчастный! Нет, ты можешь себе такое представить? А потом заправил хозяйство в штаны как ни в чем не бывало и спрашивает: «Тебе понравилось?» Ты только подумай, а? Ничего себе пилот «Формулы-1»!

Джулия невольно улыбнулась, вспоминая забавную историю. А может, зря она не выслушала очередную исповедь подруги? Глядишь — отвлеклась бы немного.

Напряженно прислушиваясь, не зазвонит ли телефон, не раздастся ли звонок в дверь, она накинула голубой халат и прошла в спальню. Там, перед зеркалом, боясь взглянуть на свою прооперированную грудь, она оделась, накрасилась, причесала волосы. Потом опустилась в гостиную ждать появления самого Гермеса или его звонка.

Чтобы убить время, Джулия включила телевизор. Передавали новости. Неожиданно она увидела во весь экран лицо своего друга: его полурастерянный, полурассерженный взгляд был устремлен прямо на нее. В наручниках, между двух карабинеров, как какой-то мафиозо, он выходил из дверей отделения полиции на улице Москова и шел к машине. Джулия подумала, что видит страшный сон, но голос комментатора не оставлял никаких сомнений: происходящее было явью.

«Сегодня в Милане, — доносился до ничего не понимающей Джулии бесстрастный голос диктора, — арестован известный хирург Гермес Корсини. Он обвиняется в профессиональной халатности и нарушении врачебной этики в корыстных целях. Сейчас вы видите, как арестованного перевозят в тюрьму Сан-Витторе».

— Обязательно было привозить меня сюда в наручниках? — раздраженно спросил Гермес Корсини сидящего напротив помощника прокурора.

— Закон есть закон, — ответил тот и положил на стол сухие ручки.

«Ничтожный тип, — подумал Гермес, — наверняка психопат. Рот маленький, безвольный, зато нос как паяльник, в пол-лица. Даю голову на отсечение, что руки у него всегда холодные. Судя по глазам навыкате, у него не в порядке щитовидная железа».

Секретарь был полной противоположностью своему начальнику. Здоровенный, цветущего вида молодой человек, он наверняка не страдал от плохого пищеварения. Печатая протокол допроса, он время от времени поворачивал голову и поглядывал на арестованного с нескрываемым интересом — ему не часто приходилось видеть таких знаменитых людей в этой комнате с зарешеченными окнами.

Из-за отсутствия в городе личного адвоката профессора Елены Диониси на допросе присутствовал ее ближайший помощник, молодой, энергичного вида юрист с умным цепким взглядом.

Закончив с формальностями, помощник прокурора начал допрос:

— Вы подтверждаете, что получили два миллиона лир от родственников одного своего пациента за госпитализацию вне очереди и за операцию? — спросил помощник прокурора, откровенно демонстрируя явную неприязнь к меди- цинскому светилу, который, он был в этом убежден, все равно выйдет сухим из воды.