Велеслав Волхв
Шрифт:
«Принимать живое участие в минувших делах праотцев своих, восхищаться их славою и величием, и из опытов, как блистательных, так и горьких, созидать законы для собственной жизни, было всегда разительною чертою характера каждого сколько-нибудь просвещенного народа, перешедшего уже за рубеж политического младенчества и достигшего опытами и рассуждением внутреннего самосознания. Эти чувства столь близки и естественны человеческому сердцу, что нет надобности доказывать их. Один только бессердечный космополит может быть равнодушен к соотчичам своим, потому что себялюбием уже убиты в нем все зародыши высшего чувства и стремления. А потому чем бы человек ни занимался, чему бы он ни посвятил трудовую часть жизни своей, во время его отдыха история Отечества найдет всегда доступ к нему и приют в его сердце. Герой, сложив бранные доспехи свои, мудрец, закрыв книгу идей, и горький труженик, окончив дневную работу свою, найдут отраду и утешение в повествовании о их предках». (Классен Е. И.«Новые материалы для древнейшей истории славян.«М., 1854.)
– -------------------------------------------------------------------------------
Но чтобы понять мировоззрение любошного боя надо понять то, как видели мир
люди, дравшиеся на любки. Надо понять своих предков. А это не просто, потому что за
последние века мы стали совсем другими людьми. Человек звучит гордо только у
писателей. А в действительности он то, что делает из нас общество.
Общество изменилось, изменились и люди. Изменились настолько, что стали совсем
другими существами. Как если бы мы в детстве попали к волкам и были воспитаны ими,
мы обладали бы волчьим видением мира. Это общеизвестно. Так и попав в общество, мы
оказываемся Маугли каменных джунглей. Человек - это обозначение того, что делает с
чистой душой общество. Но душа эта могла развиваться множеством разных путей.
Вот и те собиратели, что сегодня пытаются этнографически изучать русский бой,
сами являются современными людьми, и невольно искажают изучаемое.
В самом начале изучения любков, около девяносто первого года, я пытался найти в
России тех, кто тоже возрождал русские боевые искусства. Тогда еще действовал запрет
рассказывать о любках и мазыках. Но я помню, как я ездил в Москву, потому что мне
сказали, что там какие-то парни работают в»русском стиле». Я бы рассказал им тогда о
Похане, и показал все, что знал. Просто не выдержал бы и проболтался. Но когда я
встретился с первым же из них, он сказал, что их школа называется»Система», и я
захлопнулся…
Русский бой не мог называться этим иностранным словом. Я все же сходил к нему
домой, где они с товарищем показывали мне работу с цепью. Мне понравилось. Но чем
больше я с ними общался, тем отчетливей я осознавал, что это все же не совсем русские
люди, это люди современные, цивилизованные. Просто они очень одарены, они думают,
ищут, наверное, помнят какие-то корни. Но они направлены в то, чтобы завоевывать себе
место в этом мире.
Я смог встретиться с ними еще раз лишь в девяносто втором году, и мои подозрения
полностью подтвердились: это были прекрасные бойцы, но у них было совсем иное
мировоззрение.
Потом же я встречался с бойцами из Петербурга, Твери, Кадочниковым. Они были
гораздо ближе к действительным народным корням, но почему-то с ними тоже было очень
сложно. Почему? Наверное, именно из-за того, что они бойцы, из-за разницы в
мировоззрении…
Школа русского
воинского искусства»Любки».
Школа Любков объединяет в себе несколько предприятий, сделавших своей задачей изучение и преподавание традиции «Владимирские Любки».
Организационно Школа состоит из любошных Артелей: Северо–западной, Сибирской и Южно–русской, которые объединяют десятки городских отделений Школы - Любошные Ватаги.
Своей главной задачей мы видим возрождение Воинского искусства в России, благодаря которому русских воинов на протяжении многих веков называют Богатырями.
Основными задачами Ассоциации являются:
• Возрождение, изучение, преподавание и развитие традиций русского воинского искусства, народного целительства, русской народной культуры и прикладной народной психологии.
• Освобождение от всего, что мешает человеку в осознании своей истинной природы.
<