– Нет, Мирослав Георгиевич! Сидит!

Кротов присвистнул:

– Срочно договаривайся, как хочешь, с ГУИНом, но притащи мне его прямо в Останкино…

…Андрея Дробенко даже коллеги по журналистскому цеху, кто за глаза, а кто и в лицо, называли "медиаподонком". На прозвище он не обижался – по слухам, сам же его и придумал. Дробенко обладал откровенно отталкивающей внешностью и совершенно осознанно подчеркивал это, к примеру, никогда не мыл перед эфиром редкие жирные волосы, сосульками свисавшие на скошенный лоб. У него был отвратительный по тембру визгливый голос, и когда он говорил, то отчаянно брызгал слюной. Его манера вести себя на экране была чем-то средним между ужимками французского комика Луи де Фюнеса и развязностью пьяного сантехника, вымогающего у клиента деньги. При этом он писал блистательные тексты, которые сам же и произносил.

Его появления на экране ждала вся страна.

Одни делали это из мазохистских соображений, и в назначенный час включали телевизор для того, чтобы еще раз укрепиться в ненависти к "подонку". По окончании передачи они ожидаемо впадали в ярость и метались по квартире с воплями: "Какая тварь! Куда власть смотрит?!"

Другие надеялись услышать нечто новое, интересное – хотя обязательно злое. Злое до беспощадности.

А прочие просто любовались талантливым артистом.

Дробенко никого не щадил. Он говорил непозволительные вещи и произносил почти нецензурные слова, когда ему нужно было превратить в дерьмо очередного героя своих язвительных программ.

Он выкатывал из орбит пустые рыбьи глаза и говорил, к примеру:

"Кстати, о министре здравоохранения, об этом продукте врачебной ошибки, случившейся ровно сорок два года назад, ибо нашему герою ровно столько… Найти бы ту акушерку и объяснить ей, что ее милосердие выходит теперь боком всем нам – могла бы и не оживлять уснувший мозг младенца, а то теперь это травмированное серое вещество выдает такую продукцию, что рыдает вся страна и прилегающие к ней окрестности… Так вот, наш доблестный министр на днях напряг остатки серого вещества и прослабился следующими словами…"

…Время, которое понадобилось взмыленным помощникам Кротова, чтобы вытащить Дробенко с зоны и доставить из Перми в Москву, они посчитали рекордно коротким и по-настоящему обиделись, когда шеф устроил им разнос, заявив, что Дробенко уже давно должен быть в эфире.

Тот с традиционной нагловатой ухмылкой слушал эту перепалку, развалившись в кресле напротив Кротова. Он бесцеремонно взял со стола дорогие сигареты, закурил, не спросив разрешения, а потом демонстративно сунул всю пачку себе в карман.

Кротов жестом попросил помощников оставить их с Дробенко вдвоем, вынул из портфеля новую пачку и закурил.

– Условно-досрочное хочу, – бесцеремонно начал Дробенко. – А то еще год мотать… Я же того малого не нарочно задавил. Пьяный был…

– Не спрашиваете, зачем вытащили?

– А что спрашивать?! Я еле успел штаны натянуть, как уже в Москву летел. Значит, просьба у вас серьезная!…Так что насчет УДО?

– Сделаем, если справитесь! Значит, расклад такой…

Кротов изложил свой сценарий, но ему показалось, что Дробенко слушал его вполуха, и поэтому он уточнил:

– Все понятно, Андрей Михайлович?

– А что тут непонятного?… Кстати, зачем так официально? Вот Ельцин, к примеру, называл меня душевно "Андрей-Соловей" – за мои телевизионные трели. Вы тоже можете, если хотите…

– Я подумаю! – огрызнулся Кротов. – Итак…

– Вам надо, – деловито пояснил Дробенко, – чтобы бандиты выкатили, наконец, какие-то понятные требования и начались переговоры… И чтобы я этого добился своим эфиром. Так? Дайте час, и я готов! Сколько раз прокрутили анонс моей программы?…Десять? – Дробенко удовлетворенно осклабился. – Народ тему знает? Ну, в смысле, что про захват острова?…Тогда к началу у экранов будет вся страна. Меня по популярности никто не переплюнет. И тема крутая, за душу берет…

– Не юродствуйте! – оборвал Кротов.

– Да бросьте, – фыркнул Дробенко. – Это стиль. Вам же нужен я – такой, как есть. И публике тоже…

…– Добрый вам вечер, друзья мои! – говорил Дробенко в телекамеру час спустя. – У нас экстренный выпуск программы "Лицом к народу!". Давненько мы с вами не виделись… Не ждали, родные мои?!…Не ждали! – сам себе ответил Дробенко. – Да и я, если честно. Сидел бы сейчас, – Дробенко взглянул на часы, – далеко и не тревожил разжиревшую от сытости и самодовольства совесть некоторых наших сограждан, которым по должности положено защищать нашу с вами жизнь от террористов! Как там у нас с совестью, господа?

Дробенко картинно развел руками:

– С совестью, как всегда, дефицит!…Итак, друзья, как вы думаете, зачем я здесь после столь долгого перерыва? Оказывается, мое драгоценное отечество в опасности! И без Андрея Дробенко ему не обойтись! С сегодняшнего дня мы будем встречаться в прямом эфире каждый вечер, а того болтуна, который промывал вам мозги до меня, прогнали к…

Все, кто через стекло студии наблюдал за эфиром, поглядывали на Кротова, ожидая команды прекратить безобразие, но он, стиснув зубы, молчал.