Марк, разумеется, пистолет идентифицировал сразу же. Это был шестнадцатизарядный девятимиллиметровый "Вальтер" – грозная машина, обладающая в ближнем бою серьезным поражающим эффектом.

– Эй, собаки!! – кричал боевик, вращая глазами. – Я Гаджимурат Ахметов!!! На мне столько вашей крови, что хватит залить весь этот двор!!! Я Назрань штурмовал!!! Терять мне нечего!!! Мне нужен вертолет! Вон тот, с запущенными двигателями!… Пять минут, чтобы все, кроме пилотов, из него вышли! Этих троих беру в заложники! Если кто-то дернется, взорву гранату! Ну!!!

Он неожиданно выстрелил прямо поверх плеча Коровина, которому показалось, что его кто-то со всего маху ударил ногой в ухо.

– Ну!!! – заорал Гаджимурат еще яростнее. – Вертолет очистить!!!

Спецназовцы рассыпались перед воротами, держа в прицелах весь квартет, но стрелять никто не решался: голова в косынке, хотя и возвышалась над всеми остальными, однако то и дело ныряла вглубь конструкции. Ахметов пригибался и заставлял всю троицу кружиться вместе с ним, что резко уменьшало шанс на точный выстрел даже из снайперской винтовки.

– Я смотрю на часы!!! – орал боевик. – Осталось три минуты!!!

Он вновь неожиданно выстрелил, и пуля прошла в сантиметре над забинтованной головой бледного и заросшего щетиной полковника Евграфова, сидящего на носилках перед вертолетом.

В это время офицер спецназа тихо сказал кому-то по рации:

– Давай, Осянин! Из вертолета удобнее всего! Не промахнись только!

Словно подслушав эти слова, боевик совсем спрятался за спины прижатых к нему людей и стал тащить обвязанную веревкой конструкцию к вертолету. При этом все трое вели себя по-разному.

Дядя Коля Живописцев тихо матерился, за что периодически получал удар коленом, ненадолго затихал, а потом снова произносил заветные слова, вспоминая всех ближайших родственников своего мучителя и его самого персонально.

Коровин молчал, закусив губу. Его терзала мысль, что жизнь в последние дни жестоко испытывает его, и он никак не мог понять, за что ему посланы эти мучения. А началось все с приезда мерзавца Каленина!

"Ну почему так?! – изнемогал он от испепеляющей ненависти, которая не отпускала его даже в эти критические минуты. – Почему одним все: Москва, должности, деньги, красивые бабы?! Почему именно им? Почему не мне? Чем я хуже, в конце концов?! Только тем, что родился на этом сраном острове?…" Коровин застонал от тяжелых мыслей и заметил, что его мучитель подозрительно взглянул на него. Сил сопротивляться не было. И только животный страх удерживал в вертикальном положении, так как он точно знал: стоит ему упасть, перестать двигаться и подчиняться страшному человеку в косынке, как тот, не колеблясь, пристрелит его.

Марк Ручка не матерился и не мучился. Он был занят делом – лихорадочно искал выход, так как привык не терять голову даже в безвыходных ситуациях. Он знал, что ему не составит труда обезоружить боевика и даже нанести ему такой болезненный удар ногой, который просто выключит его сознание. Тем более что тот вряд ли ждет от него активности – хрупкого Марка часто недооценивали, причем напрасно… Но как быть с гранатой? Достаточно сделать любое резкое движение, и граната освободится от предохранителя. И тогда гибель неизбежна!

Он увидел, что из вертолета быстро выбираются люди и выводят с собой детей. Кого-то вынесли на носилках.

– Стой!
– выкрикнул боевик. – Детей назад! Мы заберем их с собой…Теперь пусть покажутся вертолетчики!…

В проеме показался человек в шлемофоне и спокойно спросил:

– Ну! И что дальше? Нас тут двое пилотов!

– Один!!! – заорал Гаджимурат. – Пусть останется один! Быстро! Или я деда пристрелю!!! Быстро!!!! – Он приставил пистолет к виску Живописцева и подтащил заложников почти вплотную к трапу. – Один, я сказал!!!

Марк увидел второго пилота, который также появился в проеме.

– Подними руки!!! – орал боевик. – Я должен видеть твои руки!!!

Тот, что стоял на трапе, демонстративно поднял руки, показывая пустые ладони. При этом он почти перекрыл собой второго человека, стоящего по-прежнему в проеме вертолетной двери. Прежде чем окончательно скрыться за спиной выходящего, тот успел встретиться с Марком глазами и подать ему какой-то знак. Марк интуитивно догадался, что сейчас что-то произойдет, они попытаются обезвредить бандита и надо ждать атаки.

"Что они будут делать?" – лихорадочно думал Марк. И вдруг его озарило: "Ну конечно, стрелять! Тот, что остался в проеме двери! Именно сейчас, пока его заслонил выходящий напарник, пока боевик на секунды потерял его из виду, он достает оружие и готовится к выстрелу! Расстояние три метра! Но выстрел должен быть ювелирно точным, иначе пуля заденет кого-то еще. Чтобы этого избежать, выстрел надо производить по максимально крутой траектории – сверху вниз!"

Марк молниеносно прокрутил ситуацию в голове и принял решение. Он давно многократными движениями кистей ослабил веревку, и теперь ему было достаточно одного рывка, чтобы освободить руки. Он все рассчитал и теперь, выполняя задуманное, неожиданно сделал большой шаг в сторону, заставив бандита потерять равновесие. Вся конструкция пошатнулась и развернулась так, что Марк оказался лицом к трапу, а боевик – спиной.