— Не я, а он нашел меня. Я не помню, как он привез меня к себе. Я умирала, — со всей серьезностью сказала она и добавила, как смогла печали в голос.

— Если бы я знал, что мое искусство речи, которое я создал для тебя за считанные мгновения, пойдет на то, чтобы так бессовестно врать, то лучше тебе быть немой, капитан, — услышала она голос Геликса.

«Не мешай, Гел», — подумала она.

Ответа не последовало.

— Как же его звали, госпожа? — спрашивал снова Урсу.

— Он не назвался. Я не стану больше пить. Оставь меня, пройдет.

Урсу ушел, прикрыл дверь.

«Геликс, приготовь для меня схемы движения этого тела. Я должна ходить до того, как вернутся слуги. Мне нужна память на движения. Чтобы я делала без тебя», — мысленно говорила она Геликсу.

— Капитан, не уверен, что не будет вреда. Я могу сообщить вам, как движутся костюмы, но вы не костюм. Вы и без того нагружены информацией. Потом, когда вы вернетесь в свое тело, отпечатки старой двигательной памяти будут мешать. Опасно. Настоящее тело может испытывать дискомфорт.

«Мне придется ждать часы, может сутки. Вердана вообще может не возвратиться. Я не могу лежать здесь парализованная. Чтобы искать Ахши, мне нужно двигаться. Делай, как я говорю».

— Стоит вопрос, чтобы вас отозвать, капитан. Эйсмут подозревает, что Вердана не вернется. Он ищет механизм возврата. Подождите час.

«Я готова разозлиться, как Вердана. Эйсмут надела дыр в моей, то есть в ее памяти и желал обойтись без сбоев. Мне нужно все, что помнила Вердана. Мне нужна связь с Эйсмутом», — настаивала Эл.

— Нужно подождать.

— Хорошо. Жду, — вслух сказала она. — Урсу!

Слуга вошел в спальню.

— Я буду отдыхать. Не желаю никого видеть, даже дядю. Мальчик не появился?

— Нет, госпожа. Совсем никого не пускать?

— Совсем. Я сама выйду, когда захочу. И только сболтни кому-нибудь, что я нездорова.

Урсу, кажется, обиделся. Так показалось.

— Хорошо, госпожа, — сурово сказал он. — Я исполню вашу волю.

— Дверь прикрой!

Эл ничего не оставалось, как размышлять, как вернуть Вердану.

В это самое время далеко от Фаэтона Эйсмут ломал голову над тем, как быстро помочь Эл. Торн не отходил от него, обеспокоенный непредвиденной ситуацией.

— Я не вижу ошибки, — говорил Эйсмут. — Вердана обладает не самой тонкой организацией. Она прямолинейна, действует согласно простой и строгой логике. Я не понимаю, почему произошло отчуждение. Лучше было воспользоваться костюмом, капитан.

— Эл настаивает на недостающей ей памяти. Можно восстановить утерянное на таком расстоянии?

— Нет. На планете полно телепатов, кто в состоянии заметить наши манипуляции. Придется вернуть Эл назад, тогда повторная заброска станет бессмысленной. Мы потерям время.

Торн задумался.

— Это означает провал? — заключил он.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Эйсмут. — Жаль, капитан. У нас есть час, я поищу выход, но…

— Она чуть не стерла свою память, дорогой мой доктор, — сказал Торн, кивая головой. — Нет гарантии, что она не решиться сделать это снова после неудачи. Я уверен в том, что Эл справиться с ситуацией. Нужно ей довериться и делать, что она просит.

— Мы рискуем здоровьем, целостностью личности и жизнью человека, — твердо возразил Эйсмут.

— Эл — необычный человек. Она — открытие, новый шаг в практике наблюдения. Сколько мы готовили ее трансформацию? Вспомните. У нас получилось. Верните ей недостающую память любым возможным способом, даже путем прямого просмотра.

— Она не специалист, она абсолютный дилетант, капитан. Она не умеет работать с воспоминаниями. Мы даже не можем до конца контролировать ее. Связь постепенно ухудшается.

— Можно связаться с нею так, чтобы мы побеседовали? — спросил Торн.

— Да. Во дворце императора осталась камера связи, которую использовал Ахши, вернее Виктор. Ей нужно попасть во дворец. Как примут опального дворянина? Точнее придворную?

— Ты ознакомился с историей? — с улыбкой спросил Торн.

— Пришлось. Эксперимент стал моей головной болью. Предупреждаю. Можно подключить и двигательную, и речевую, и другую память, но мы и так многое уже втиснули в нее. Ее психика не выдержит. Если произойдет слияние личностей, одна наложится на другую — Эл пострадает. Она уже чуть не отрубила человеку голову. Что будет дальше? Я ни за что не ручаюсь.