Он опасался сбить с моего пути, того самого, что ведет к себе. Вот почему паренек так страдал, когда пытался болью по приказанию Круэл призвать меня к себе. Он не желал нарушать тот порядок, что был заведен в том месте, где он жил. Роуп понимал — я обязана сделать выбор сама, и ничто не имеет права способствовать или, напротив, противоречить лишь моим суждениям.

Глубоко вздохнув, я решилась рассказать принцу то, что сейчас колючим кустарником тревожило мою душу. Но в последний момент передумала.

— Я прошу отпустить меня, мой принц.

Лицо Силенса преобразилось маску. Мне показалось, что с него стерли все эмоции, даже хоть какой-нибудь намек на них, передо мной предстало живое каменное изваяние.

— Что ты имеешь в виду? — взяв в себя руки, уточнил Силенс, хотя отчетливо услышал в моих предшествующих словах правду. Королевская магия не зря дана династии Предназначенных.

Я не знала, как обличить в слова то, что сейчас происходило в моем сердце, тщетно бьющимся о грудь.

— Отпусти меня из замка, Ленс, ненадолго, я обещаю — я вернусь, — это объяснение вышло единственно правильным из всех, что волчком вертелись у меня на языке.

Но принц помрачнел, лицо как-то сразу осунулось, а серебряные глаза утратили свой живой блеск.

— Ты хочешь перестать быть принцессой Королева Дейстроу? — медленно, разделяя каждый слог, задал он свой каверзный и жестокий вопрос.

Я едва не задохнулась от его обвинительного предположения, но во время до меня дошло, что принц имеет на это право.

— Нет, я прошу отпустить меня ненадолго, мой принц, — умоляюще произнесла я, опасаясь поднимать голову. Мне было невыносимо тяжело глядеть на его погасшее лицо.

— Уходи!

Я подняла голову и недоумевающее открыла рот.

— Не сейчас! Уходи! — почти кричал принц. Он весь раскраснелся, на лбу вздулась вена, а я почувствовала на коже волны магии, которые исходили от него. — Уходи! Немедля!

Я не могла ослушаться такого явного и грозного приказа и молнией вылетела из кабинета Силенса. Прохлада коридора стала для меня удивительным открытием — возникло впечатление, что эта комната одно из помещений бань. Но это был некий иной жар. Магия. Что там произошло? И почему принц меня выгнал?

Кто-то напал на него через Королевскую магию! Запоздало подумала я.

Но дверь открыть мне не удалось, как я не упиралась ногами в пол, тяня ручку на себя — она не сдвинулась ни на дюйм. Разочарованно выругавшись, спустилась на кухню, где Жэдэ бережно закутывала хлеб в ткань. Увидев меня, она вновь широко улыбнулась.

— Жэдэ, — позвала я и отошла в сторонку, так чтобы мы могли поговорить без лишних ушей. Слуги усердно делали вид, что им совершенно не интересен наш диалог.

— Да, принцесса Эверин, — послушно отозвалась женщина.

— Прошу, выполняй указания Шолда и Бииблэка по поводу приготовления пищи и меню, потому… — глаза женщины округлились.

— Что вы?! Этих неотесанных мужланов…

— …потому что, — продолжала я, — они, скорее всего, предоставят тебе выбирать блюда, которые будет подавать кухня. Доверься мне, Жэдэ. — Повариха медленно кивнула.

— Но, моя леди, почему бы мне, как обычно, не советоваться с вами?

— Думаю, это будет невозможно, я надеюсь на твое благоразумие, — мягко надавила я, — надеюсь, никто не узнает о том, что…

— Конечно, конечно, — перебила она, ни капли не смущаясь. Я коротко улыбнулась, действительно благодарная главной поварихе Дейста, которая отличалась способностью не задавать лишних вопросов и закрывать глаза на то, что должно быть покрыто тайной.

Захватив заплечную сумку из своих покоев, я на кухне аккуратно уложила в нее провиант, отметив, что та изрядно потяжелела, но я не позволила своему самолюбию жалеть себя. Озабоченно оглядываясь, я вышла из замка и направился к Шудо. Там я припрячу сумку до ухода.

Жеребец как обычно радушно встретил меня, но тут же уловил странные нотки в моем поведении. Я как будто с ним прощалась, что, по сути, почти являлось правдой. Я не предполагала, когда вернусь, да и вернусь ли вообще, печально напомнила себе. Но мой конь отказывался в это верить и упирался, не позволяя мне обнять его мускулистую черную шею. Шудо сдался, и я с благоговением прислонилась к нему, вдыхая аромат овса и сена, приятно ласкавший и мое тело. Теперь душа успокоилась, сердце точно знало нужный ответ, а сознание связывало все эти мысли в единое целое. Но вот только язык никогда бы в этом не признался.