— Послушай свое сердце, а потом уже делай такие выводы, — по-простецки отозвался паренек. — Меня зовут Роуп, надеюсь, ты не воспользуешься моими именем, чтобы причинить мне вред, — ритуально сообщил он о себе свою самую интимную информацию. Ведь для него я — человек без лица, но обладая его именем, могу сделать с ним все, что пожелаю.

Я пожала плечами, забывшись, даже не могла предположить, как образ цепи это отобразил.

— А как тебя зовут? — мягко спросил он.

— Ты не знаешь? — изумилась я.

— Нет, и как ты меня видишь? Я похож на веревку? — восторг заблестел в его глазах, мне не захотелось его разочаровывать.

— Я вижу тебя светловолосым парнем, но вокруг твоей правой руки обмотана черная веревка, — честно ответила я. Лицо его вытягивалось с каждым моим словом.

Рука метнулась тут же к веревке, пальцы бережно ощупали края, он сморщил подбородок, задумчиво потер лоб и опять коснулся черных волокон.

— Как ты можешь видеть ее там, где я спрятал? — тихо прошептал Роуп. — И меня в образе человека. Точнее, в истинном виде.

— Я… я не знаю, — скупо ответила я.

— Наверное, меня еще этому научат, — насупился паренек, обиженно теребя края своей ночной рубашки.

— Ты живешь один? И кто заставляет тебя звать меня? Почему?

— Эй, эй! — оборвал он. — Столько вопросов, на которые я не могу дать тебе ответы, безымянная. Как и не имею права сейчас разговаривать с тобой.

По его напряженному лицу я поняла, что Роуп не врет, он действительно сейчас рискует, но зачем он это делает, если понимает смысл своего поступка?

— Отчего не имеешь? — Роуп искренне задумался над моим вопросом, тонкие пальцы в задумчивости коснулись воска оплывающей свечи, а синий взгляд ходил по комнате абсолютно бесконтрольно.

— Хотя бы потому что Круэл это не понравится, — он резко захлопнул рот, когда до него долетел звук его голоса. Он только что открыл мне еще одно имя. — Сжалься надо мной, — полушепотом произнес он, бросив отчаянный взгляд на меня.

— Я не собиралась причинять тебе вред, просто интересно, почему я должна сюда прийти, — я пространно обвела рукой всю комнату.

— Как ты с ней ловко управляешься, — протянул Роуп, откинувшись спиной на стену, но тут же от нее отшатнулся, побледнев. — Пойми меня правильно, безымянная, я не могу тебе сказать. Ты должна увидеть все собственными глазами. Это твоя судьба.

Я усмехнулась. Я нередко слышала эти слова из уст своих родителей, твердивших, что моя судьба — это стать женою принца, на пути которой я сейчас и стояла. Но теперь какой-то незнакомый паренек утверждает, что все это ошибка, и мое предназначение состоит совершенно в другом. Я невольно впала в меланхолию.

Как он может знать, каковая моя судьба? Меня раздражали эти слова, мне становилось тошно, стоило только подумать, что мое замужество — это ошибка. Я тряхнула головой, отгоняя отвратительные предательские мысли, которые жаждали прочно пустить корни в душе.

— Откуда ты можешь знать? — горько прозвучал мой вопрос.

— О Иные! — воскликнул Роуп, глаза его стали похожи на огромные омуты удивления. — Это знаю все, с рождения! — произнес он так, будто объяснял ребенку, что песок кушать нельзя.

— Моя судьба — быть женой принца Силенса! — по-детски обиделась я.

Роуп расхохотался, щеки порозовели от удовольствия, а синие глаза засверкали, словно первые звезды на черном небе.

— Это тебе пытались внушить, безымянная..

— Ты до сих пор не понял, как меня зовут? — Мое удивление было оправдано, ведь я опрометчиво выдала имя принца.

— Нет, — пожал он плечами, но это нисколько его теперь не заботило. — Я даже не знаю, кто такой принц Силенс. — Задумчиво почесав подбородок, Роуп улыбнулся. — А может быть, и знаю, я теперь не помню.

— Как это?

— Приходи ко мне и тогда многое станет понятно, безымянная, твое место здесь, но знаешь, если…

— Роуп! — громовым раскатом ворвался в дом неприятный женский голос. Парнишка тут же побледнел, метнулся к кровати и спрятался под одеялом, успев шепнуть:

— Уноси отсюда ноги, пока она тебя не заметила!

Я послушалась его совету и разорвала ту самую невидимую нить, что привела меня к Роупу. Я дрожала от холода, ведь долгое время мое тело обходилось без движений, судорожный вздох обжег мое горло свежим и холодным воздухом, я осела на землю. Голова пошла кругом, а к горлу подкатила тошнота, неприятным ощущением отозвавшаяся во всех мышцах.