Я долго смотрела в его бушевавшие глаза, а потом решилась на самый опрометчивый шаг в своей жизни.

— Моя судьба? Откуда тебе известны такие подробности, принц? — почти насмешливо спросила я. — Я отвечу тебе такими же трезвыми доводами. Моя судьба быть собой, и сейчас это предназначение не связано ни с Дейстом, ни с титулом, ни с тобой.

Силенс ахнул.

Сначала им овладело недоумение, потом свою арену занял гнев. Лицо принца побагровело, глаза вспыхнули, как угольки, а кулаки предупреждающе сжались.

— Что ж, в таком случае, можешь отправляться куда угодно! И поверь мне, никто даже не вспомнит о тебе, и ты можешь не возвращаться! — ядовито зарычал он. — По тебе не будут скучать даже по ночам!

Я сердито развернулась и слишком спешно покинула кабинет, звучно хлопнув дверью. Слова принца поразили точно в сердце лучше, чем это могла бы сделать стрела самого лучшего в мире лучника. Наконечнику негде завязнуть — остались лишь осколки.

Боль превышала все те ощущения, что когда-либо причиняли страдания. Нет, принц не разбил мне сердце, он уничтожил всю меня. Будто под напором его слов сминались мои ребра, осколками впиваясь в вопящее от ужаса сердце. Это был истинный ужас в своем проявлении, я понимала, что испытывала к принцу нечто большее, чем чувство долга. Зачем в напутствие он произнес такие слова?

Я ошибалась в Силенсе. Теперь достаточно ярко предстал его образ перед глазами, но я зажмурилась, чтобы не дать волю глазам. Воспоминания терпкого вкуса его губ и силы рук безжалостно впивались в мой мозг, оставалось лишь безропотно терпеть. Но что за удовольствие, знать, что тебя предали и не будут ждать? Теперь я вряд ли вернусь в Дейст. Этот мир не для меня. Он решил вышвырнуть принцессу, как непоседливую курицу-наседку.

Мои шаги гулко отдавались в пустой груди, воля и поддержка моих волков не дали сломаться под напором самых отвратительных и ужасных эмоций, когда-либо испытываемых мною. Жар полуденного солнца неприятно обжег кожу, я поморщилась и уверенно направилась к конюшням. Последний раз прижавшись лбом к своему жеребцу, я взяла заплечную сумку, пристегнула к портупее меч и нож, пристроила лук и вышла наружу.

На меня удивленно смотрел Бииблэк, который раздавал приказания стражи, застыв на полуслове. Карие глаза блестели недовольством, но я не остановилась попрощаться, размеренной походкой направляясь к воротам. Как только стражники оказались за моей спиной, я прибавила шагу, чтобы поскорее скрыться в спасительной роще, ну или хотя бы исчезнуть из обозрения обитателей замков. Кровь оглушительным звуком отдавалась в моей пустой, будто замороженной голове, несмотря на то, что надо мной безжалостно палило солнце. Пыль быстро проникла в горло, но я упрямо шагала вперед, надеясь, что только так сумею избавиться от боли там, где раньше было сердце. Осколки ребер упирались в пустоту.

Ниллица неожиданно прижалась к моей ноге, я испуганно вздрогнула. Нет, меня напугала не волчица, а то, что ее могут заметить из замка. Но до нас не долетели испуганные крики, даже гул голосов куда-то отодвинулся. Я резко остановилась и обернулась — Дейст лежал далеко позади, а я в горячке все шла и шла по раскаленной вытоптанной дороге. Алди бежал впереди, периодически оглядываясь и проверяя, поспеваем ли мы за ним. Волчица бережно толкнула ногу, подгоняя идти вперед. Я как в тумане двинулась от ее понукания, до сих пор не осознавая, где нахожусь и что делаю.

Я очнулась на берегу той самой реки. Странные голоса не обступали со всех сторон, зов в шраме больше не беспокоил, напоминая только о полученной ране, а вода сейчас не казалась такой темной и опасной. Передо мной плавно текла самая обычная река в герцогстве Дейст. Близость воды смягчала горячий воздух первого летнего месяца, я опустилась на сочную зеленую траву на берегу, стянула сапоги и опустила ноги в реку. Приятная прохлада тут же охватила меня. Наклонившись, я сполоснула лицо и только теперь сумела действительно соображать.

Переплывать реку придется, но как сохранить мои вещи сухими? Я задумчиво провела рукой по волосам, стараясь отыскать единственно правильное решение. Ниллица зашла в реку по брюхо и довольно нежилась на солнышке, а Алди не решался к ней присоединиться. Серая шерсть намокла, сменив свой цвет к более темному, но волчицу это явно не беспокоило. Блестящая рыбина завлекла ее внимание, плавая перед носом, раздразнивая охотничий инстинкт. Алди недоверчиво косился на реку, прежнее знакомство с ней не оставило положительных эмоций, поэтому волк стоял на твердой, пусть и влажной, земле.

Поразмыслив, я стянула с себя рубашку и штаны, оставшись в одном белье, постоянно оглядываясь по сторонам, но никто и не думал наблюдать за мной. Взяв заплечную сумку в руки, я вручила Алди в зубы лук, постаравшись, чтобы волк не сильно повредил его, перехватила поудобнее меч и вошла в реку по колено. Прохладная поначалу вода обожгла ледяным холодом, но контраст окружающего жара помог стерпеть это досадное ощущение. Заметив наше движение, волчица радостно плюхнулась в воду и загребла лапами, распространяя от себя причудливые полукруглые волны.