– Больше ничего?

– Пока нет. У меня тоже одни пустышки, – добавила она.

– А тот заключенный, который видел татуировку «РРР»? Как его звали – Прайс? Если не появится ничего нового, давай съездим завтра в Уопан и поговорим с ним.

– Ладно. А как далеко до Уопана?

– Пять или шесть часов.

– Может быть, слетаем туда?

– Ну…

– Думаю, у меня есть возможность получить в наше распоряжение патрульный полицейский самолет.

Уэзер положила голову на грудь Лукаса.

– Лучше бы вы поехали на машине. Зачем еще один стресс? – проворчала она.

– Мне не хотелось выглядеть трусом.

– Многие люди не любят летать.

– Но им приходится, – ответил Лукас.

Она похлопала его по животу.

– С тобой все будет в порядке. Если хочешь, я дам тебе кое-что, чтобы ты смог немного расслабиться.

– У меня в голове все перепутается. Я потерплю, – Он вздохнул, – Главная проблема состоит в том, что я не участвую в расследовании по-настоящему. Все сделала Коннел, я не могу придумать ничего нового. Не получается. Колесики не вертятся, как раньше.

– Что случилось?

– Я и сам не знаю, в чем дело. Мне никак не найти ниточку, за которую надо потянуть. Если бы мне удалось добыть хоть какую-то информацию, касающуюся личности убийцы, появилась бы отправная точка. А сейчас ничего не остается, кроме как изучать бумаги.

– Ты говорил, что он, возможно, употребляет кокаин…

– Более пятидесяти тысяч жителей Городов-близнецов регулярно нюхают кокаин, – сказал Лукас, – Я могу потрясти кое-кого из дилеров, но вряд ли получится узнать что-нибудь полезное.

– И все-таки это шанс.

– Необходимо нечто большее, и в самое ближайшее время. Он сходит с ума, между двумя последними убийствами прошло меньше недели. Скоро произойдет следующее. Наверняка он уже замышляет его.

Лукас ненавидел самолеты и боялся их. А вот к вертолетам, без всякой на то видимой причины, относился гораздо лучше. Они вылетели в Уопан на маленьком четырехместном самолете. Лукас устроился сзади.

– Никогда не видела ничего подобного, – с едва заметным удовлетворением сказала Коннел.

– Ты преувеличиваешь, – мрачно отозвался Лукас.

Аэропорт расположился на открытом месте, продуваемом всеми ветрами. Коричневая машина штата поджидала их под знаком, сообщающим, что они прилетели в Уопан, и полицейские направились прямо к ней.

– Я думала, ты вышвырнешь летчика в окно, когда нас начало трясти. Ты чудом не взорвался. У меня возникло ощущение, будто у тебя вот-вот лопнет голова, совсем как надувная резиновая лодка, когда давление становится слишком высоким.

– Да-да.

– Надеюсь, перед обратным полетом вы с пилотом поцелуетесь и заключите мир, – продолжала Коннел, – Я не хочу, чтобы он вел самолет и при этом боялся, что ты прикончишь его.

Лукас резко повернулся к ней, и Коннел отступила назад, на ее губах появилась неуверенная и немного испуганная улыбка. Темные очки, белое как мел лицо – Лукас походил на маньяка. Он терпеть не мог самолетов.

Когда они подошли к машине, надзиратель из Уопана бросил газету на заднее сиденье и выбрался наружу.

– Мисс Коннел?

– Да.

– Том Дэвис, – представился тучный спокойный мужчина с розовыми щеками, тусклыми голубыми глазами и гладким, как у младенца, лбом. У него были седеющие усики, чуть шире, чем у Гитлера. Надзиратель улыбнулся, пожал руку Коннел и повернулся к Лукасу, – Вы ее помощник?

– Я пошутила, – поспешно сказала Меган, – Это заместитель начальника полиции Миннеаполиса Лукас Дэвенпорт.

– Ой, извините, сэр, – сказал Дэвис и подмигнул Коннел. – Садитесь, пожалуйста. Нам предстоит небольшая поездка.

Дэвис вспомнил Д. Уэйна Прайса.

– Неплохой парень.

Надзиратель вел автомобиль, не убирая одной ноги с педали газа, а другой – с тормоза. Постоянные рывки вперед и торможение напоминали Лукасу недавний полет.

– Прайс осужден за то, что зарезал женщину. Ее внутренности пришлось собирать с асфальта в ведро, – рассказала Коннел.

Она говорила так, словно речь шла о самых обычных вещах.

– И тем не менее он не входит в десятку худших наших подопечных, – таким же небрежным тоном ответил охранник, – У нас сидят типы, которые насиловали, убивали и ели маленьких мальчиков.