Выйдя на улицу, Лукас и Грив увидели, что по тротуару едет маленькая девочка на крошечном велосипеде. Она упала, подняла велосипед, села и снова упала.

– Нужно, чтобы кто-нибудь бежал за ней, – сказал Грив.

Лукас фыркнул.

– Все так и делают.

– А ты у нас философ!

– В квартирах Вуда и Картер общая стена.

– Да.

– Ты проверил Вуда?

– Проверил. Он считает, что газетные комиксы полны насилия.

– Но тут должно быть что-то. Что можно сделать с общей стеной? Например, вставить иголку и закачать в другую квартиру газ или еще какую-нибудь гадость.

– Слушай, Дэвенпорт, токсикологический анализ ничего не показал, – резко возразил Грив, – Ничего, понимаешь? Если заглянуть в словарь, чтобы узнать, что значит слово «токсикология», ты увидишь там фотографию нашей пожилой леди и надпись: «Не про нее».

– Ладно, ладно…

– Ее не отравили ядом или газом, не зарезали, не застрелили, не задушили и не избили до смерти. Что еще бывает?

– А как насчет электрического тока? – предположил Лукас.

– Хм, и как они могли это проделать?

– Не знаю. Прикрепили провода к кровати, протянули под дверью, а когда она легла – раз, и все готово. Потом они просто вытащили их наружу.

– Ты не обидишься, если я посмеюсь? – спросил Грив.

Лукас оглянулся на дом.

– Дай я еще немного подумаю.

– Но ты не сомневаешься, что ее убил Черри?

– Не сомневаюсь, – Оба посмотрели на лужайку и увидели в дальнем ее конце Черри: тот стоял на коленях около затихшей газонокосилки и что-то делал, наблюдая за ними, – Точно, как в банке.

Подойдя к машине, Лукас взглянул на часы: они провели в доме около часа.

– Коннел разорвет меня на части.

– Да уж, она настоящая заноза, – заметил Грив.

На парковке около участка они столкнулись с Мэй Хайнц, которая садилась в свою машину. Лукас посигналил ей и крикнул:

– Как все прошло?

Хайнц подошла к ним.

– Эта дамочка, офицер Коннел… очень уж она назойливая.

– Что есть, то есть.

– Мы нарисовали портрет, но…

– Что?

Хайнц покачала головой.

– Не знаю, это мое или ее творчество. Понимаете, портрет вышел слишком точным. Я в основном помню того мужчину с бородой, но теперь, когда у нас получилась полная картина, я начала сомневаться. Мне кажется, что все правильно, но, с другой стороны, я не уверена, этого ли человека я тогда видела, или его лицо возникло из-за того, что мы перебрали слишком много разных вариантов.

– А вы посмотрели фотографии в делах маньяков?

– Нет еще. Мне нужно забрать ребенка из садика, но я приеду вечером. Офицер Коннел дождется меня.

Меган была в кабинете Лукаса.

– Господи, где вы были?

– Отклонились от основного маршрута, – ответил Лукас, – Еще одно дело.

– Грив? – прищурившись, поинтересовалась Коннел, – Все-таки рассказал тебе, – Она протянула Лукасу листок бумаги, – Это он. Тот тип.

Лукас развернул листок и увидел квадратное лицо с темной короткой бородкой, маленькими глазками и тяжелым треугольным носом. Волосы тоже были темными, средней длины.

– Мы должны передать портрет на телевидение. Нет никакой необходимости говорить, что мы охотимся на серийного убийцу. Скажем, что разыскиваем этого человека по делу Уонамейкер, – предложила Коннел.

– Давай немножко придержим его, – возразил Лукас, – Думаю, надо показать портрет тем, кто был тогда в книжном магазине, чтобы убедиться, что это и есть наш преступник. Может быть, отправить в Мэдисон и в другие места, где его могли видеть.

– Мы должны показать его, – запротестовала Меган, – Необходимо предупредить людей.

– Успокойся, – ответил Лукас, – Нужно сначала все проверить.

– Назови хоть одну вескую причину.

– У нас нет ничего существенного, – сказал Лукас, – Если дело дойдет до суда, а мы сможем представить только косвенные улики, я не хочу, чтобы защита вытащила на свет этот портрет, попросила всех сравнить его с нашим убийцей и заявила: «Смотрите, он совершенно не похож». Вот тебе и причина.

Коннел потеребила губу и через некоторое время кивнула.

– Сегодня вечером я покажу портрет тем, кто был в магазине. У меня есть список.

Куп тренировал в «Двух друзьях» четырехглавые мышцы бедер. Кроме него в зале была женщина, которая довела себя до изнеможения и теперь сидела, расставив ноги, на раскрытом складном стуле около автомата для продажи кока-колы. Она пила «Гаторад», так низко опустив голову, что мокрые от пота волосы свисали до самого пола.