— Настоящее вино. Съешь ведро — и будто стакан «фраскати» выпил.

Это Альдо Форбучини, адвокат из Палестрины. В его доме на окраине города разместился какой-то секретный штаб гитлеровцев. Россо Руссо с помощью надежного человека сумел втянуть адвоката в движение Сопротивления. Прошло немного времени, и Альдо Форбучини, полжизни которого прошло в изучении законов, на каждом шагу нарушаемых и самим Муссолини и его подручными, превратился в ярого антифашиста.

— Синьор Леонидо, если немцы что-нибудь задумают сегодня, то завтра же их планы будут известны вам, — говорит он, посмеиваясь, и на его щеках обозначаются ямочки. — Начальник штаба — мой закадычный друг. Оказалось, что мы с ним в одни и те же годы учились в Берлинском университете. Душа фашиста, рука палача, но пока что приходится терпеть.

— Спасибо, синьор Форбучини. Кстати, не сможете ли вы достать нам ракетницу и несколько ракет? Туго приходится при ночных налетах, нет удобной сигнализации.

Альдо поворачивается к молчаливому своему соседу и что-то говорит ему по-итальянски.

— Си, си, — одобряет тот, собрав наперстком тонкие, бледные губы.

Спокойный и немногоречивый спутник адвоката — тот самый отец Паоло Марчеллини, слава о бесстрашных подвигах которого гремит по всей округе. Сначала он убивал немецких офицеров прямо на улицах Рима, а когда гитлеровцы напали на его след, ушел к крестьянам, за город, и собрал небольшой отряд.

Сейчас отец Паоло увязался с Альдо, чтобы повидаться с русскими и договориться об устройстве совместного грандиозного «фейерверка». Несмотря на кажущиеся спокойствие и неторопливость, человек он был энергичный, настойчивый. Многие годы находился при Ватикане и, возможно, лелеял в душе честолюбивые замыслы о продвижении вверх по лестнице церковной иерархии. Может быть, впереди ему грезилась и пурпурная кардинальская мантия. Но над всеми этими помыслами взяла верх ненависть к чужеземным захватчикам — благочестивый католик стал беспощадным мстителем.

— Немцы прямо не говорят, но по некоторым намекам следует предполагать, что днями готовится большая карательная экспедиция. Поэтому, синьор Леонидо, вы не поддавайтесь уговорам дона Паоло и пока что сидите тихонько, — говорит Альдо, сорвав очередную виноградину. — Продовольствием я вас обеспечу. Пароль: «Везувий».

Считая, что разговор закончен, адвокат поднимается. Встает и Леонид.

— Наоборот. Именно теперь мы и должны дать бой врагу. Кровь за кровь!

— Карл Вольф объявил награду в триста тысяч лир за голову каждого русского партизана.

— А я за голову Карла Вольфа медной бы полушки не дал!

Тем временем отец Паоло встал между Леонидом и адвокатом и, поглядывая то на того, то на другого, с жаром о чем-то заговорил.

— Что он сказал?

— Спрашивает, когда вы вместе с ним пойдете на диверсию.

Леонид усмехается:

— Видите, синьор Альдо, не только русским, но и итальянцам не сидится без дела. Я никогда не думал, что священники могут быть такими бесстрашными воинами. Свяжемся с Таращенкой, с Россо Руссо и вместе, в один и тот же день, грохнем, чтоб земля затряслась, как при извержении Везувия!

Альдо перевел его слова. Дон Паоло сморщил тонкие губы и тоже усмехнулся. Потом заговорил нараспев, словно читая псалом:

— Гнев богов медлителен, но страшен.

— Истинно, страшным будет возмездие. Фашизм погибнет под огненной лавой, как некогда погибли Помпеи, — сказал адвокат.

— А вы неплохо говорите по-русски, — похвалил Леонид, провожая Альдо и отца Паоло мимо дозорных.

— О да! Я усердно изучал в свое время юриспруденцию многих стран. Увлекался искусством ваших адвокатов и ораторов.

— А теперь, значит, искусство войны изучаете? — сказал Леонид, пожимая холеную руку интеллигента-книгочия.

— Нет! Этим уж вы занимайтесь. Моя задача — снабжение продовольствием и разведка. — Мягкая, ласковая улыбка обращает лицо синьора Форбучини в геометрически правильный круг.

А отец Паоло между тем задирает полу плаща, вытаскивает из заднего кармана немецкий пистолет и, нацелившись в какую-то неведомую точку, делает вид, что нажимает курок.

— Пара-беллум! Что значит: будь готов к войне. И впрямь, немцы весь свой век готовятся к войне, а мы всю жизнь думаем о том свете, мечтаем попасть в рай. От этих немецких пистолетов, носящих звучное латинское название, погибло немало потомков древних латинян. Впредь и нам, итальянцам, полагается быть поумнее.

— О да! Войны приносят не только разруху и смерть, но и научают уму-разуму целые народы, — с пафосом восклицает адвокат.

— Завтра наш связной принесет вам ракетницу и ракеты, — говорит отец Паоло. — А пока примите в подарок этот парабеллум.

— Спасибо.

— Пароль: «Не дразните спящую собаку!»

Леонид улыбается.

— Почему такой забавный пароль?

— Это изречение папы Пия Двенадцатого. Так он сказал, когда услышал, что его отцы-священники в союзе с партизанами дубасят гитлеровцев.