«Путь к смирению состоит в том, чтоб человек возложил на себя иго телесных трудов, чтоб считал себя грешником, чтоб считал себя низшим всех? Старец отвечал: быть низшим всех значит не обращать внимания на согрешения ближних, взирать непрестанно на свои согрешения и непрестанно молиться Богу» (От. 495, 496).

«Путем к смирению служат телесные труды, совершаемые разумно, и то, чтоб считать себя ниже всех, и непрестанно молиться Богу» (авва Дорофей, Д II — 607).

«Некто был спрошен — как может человек приобрести смирение? И сказал: непрестанным памятованием своих прегрешений и близости смерти…» (св. Исаак Сирин, Д II — 678).

Учение о памяти прежних грехов можно найти почти у всех Отцов. Кто–то из них сказал: «человеку лучше увидеть свои грехи, нежели увидеть сонмы Ангелов». «Соперник нашей жизни диавол разными помыслами умаляет грехи наши и часто покрывает их забвением, чтобы мы поослабили себе в трудах и не думали более оплакивать свои падения. Мы же, братия, не дадим себе забыть о своих падениях, хотя бы, казалось, они прощены уже нам в силу покаяния нашего, но всегда будем памятовать о грехах своих и оплакивать их не перестанем, чтобы, стяжав себе, яко добрую сожительницу, смирение, избежать нам сетей тщеславия и гордости» (св. Федор Эдесский, Д III — 364).

«Потребно нам великое смирение, если искреннее имеем попечение о хранении ума в Господе… Всячески всегда должны мы сокрушать свое сердце, изыскивая и в дело вводя все, могущее смирять его. Сокрушает же и смиряет сердце, как известно, память о прежней нашей в мире жизни, если она припоминается нами как следует; также память о всех грехах от юности» (преп. Филофей Синаит, Д III — 447). «Как следует» — означает, что это, конечно, не припоминание греховных ощущений, а память своей вины, каких–то печатей Каина в своей прошлой жизни. «Но человек не может увидеть грехов своих, доколе не разлучится с ними разлукою, исполненною труда и горести. Достигшие этого состояния обрели плач и молитву» (преп. авва Исаия, От. 238, 239).

Что касается как бы противоречия с тем, что мы уже принесли покаяние в прошлых грехах на исповеди, то Отцы, во–первых, учат, что «исповедь, совершаемая с небрежением, не только не приносит пользы, но и служит к осуждению» (Отчен. еп. Игнт.), а во–вторых, покаяние надо доказать несовершением этих же грехов в последующей жизни. Если они вновь, хотя бы мысленно, совершаются, — значит, покаяние еще не вполне осуществилось и грехи еще не прощены.

«Признак прощения грехов состоит в том, чтобы возненавидеть их и не делать более. А когда человек размышляет о них, и сердце его услаждается ими, или он и совершает их на деле, — это есмь знак, что грехи еще не прощены ему, но он еще обвиняется в них» (Варсонофий Великий, В — 370).

«Человек когда–нибудь падший находится под покаянием. И не можешь ты иметь твердого удостоверения (об участи своей), пока не познаешь, что совершилось в тебе отпущение грехов твоих. Признаком же сего (отпущения) служит то, если ничто из того, в чем согрешил ты, не движется в сердце твоем» (преп. авва Исаия, От. 238–239).

«Когда страстные воспоминания совсем изгладятся из сердца до того, что и не приближаются к нему, — тогда это служит признаком отпущения прежних грехов» (св. Федор Эдесский, Д III — 349).

Однако из всего учения Отцов вытекает и то, что и в этом делании христианского пути — в памятовании своей прошлой греховности — все совершается во имя любви к Богу, а не во имя исполнения своей, хотя бы казалось, самой благочестивой воли. «Всякое доброе дело, — говорит Варсонофий Великий, — которое совершается не из одной только любви к Богу, но к которому бывает примешана и своя воля, нечисто и неприятно Богу» (Д II — 582).

«Нельзя, значит, и в этом делании создавать себе, вне любви к Богу, какое–то «духовно–техническое занятие». Христианство не профессия, а роды: рождение нового человека в мир. Нам, грешным и бессильным, непостижимо — как обретается любовь к Богу, но стремиться к ней мы должны всегда, и это устремление к ней, искание ее должно идти впереди всех наших духовных дел. «Подвиг — направлять все свои мысли, чувства и дела к одному богоугождению, — говорит преп. Никодим Святогорец, — сначала покажется тебе трудным, но потом он сделается легким и удобным, если, во–первых, непрерывно будешь упражняться в таком духовном делании, а во–вторых, всегда будешь возгревать в себе вожделение Бога, к Нему воздыхая живым устремлением сердца… Такое искание беспредельного блага в Боге чем чаще будет происходить в сознании и чем глубже будет проникать в чувство сердца, тем чаще и тем теплее будут совершаться сказанные действия воли нашей, и тем скорее и удобнее образуется в нас навык — всякое дело делатьпо одной любви к Господу и по одному желанию благоугождать Ему, наидостойнейшему всякой любви» (Н — 42, 43). Эти слова относятся ко всему христианскому подвигу, и тем самым к памятованию прежних грехов. Я оскорбил своей прежней жизнью любовь Божию и всегда должен об этом помнить, но и любовь Божию я помню. В устремленности к любви как бы забывается прошлое. Но именно «как бы». Оно не забывается, а, как говорили старцы, «залечивается». Оттолкнувшийся от берега и плывущий всегда знает, от чего он оттолкнулся. Когда же любовь скудеет и плывущий начнет утопать, — пусть тогда с особенной силой великопостным колоколом звучат в ушах слова великого канона: «Откуда начну плакати окаянного моего жития деяний? Кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию?»

Путь достижения смирения через память о грехах, через молитву, через телесный труд и другие дела покаяния, есть путь всей жизни. Достичь его совершенства могли только святые.

Авва Пимен (Великий) сказал: «Если человек достигнет такого состояния, о котором Апостол сказал: «вся чиста чистым», то увидит себя худшим всей твари» (От. 412).

Но идти по этому пути смирения должны все, так как только он ведет в Землю Обетованную, — в область благодатных слез божественной печали и небесного утешения, удостоверяющего о прощении грехов.

«Некоторый брат спросил старца: душа моя желает слез, когда вижу старцев, проливающих слезы, но слезы не приходят, и смущается душа моя. Отчего это? Старец сказал: сыны Израилевы после путешествия, продолжавшегося сорок лет, вошли в Обетованную Землю. Слезы — Земля Обетованная. Если войдем в нее, не будем страшиться браней. Но Богу благоугодно удручать душу скорбями, чтобы она непрестанно желала войти в эту землю» (От. 464).

«Чем более кто нисходит в глубину смирения и осуждает себя самого, как недостойного спасения, тем более плачет и изводит источники слез. По мере слез и плача источается в сердце его духовная радость, а вместе с нею соисточается и совозрастает надежда и дает вернейшее удостоверение в спасении» (преп. Симеон Новый Богослов, Д V — 24).