Закончив обличительную тираду, Лоренцо распахнул дверцу сверкавшего на солнце джипа и положил ее чемодан на заднее сиденье. Энжи молча наблюдала за его манипуляциями, боясь проронить хоть слово. Затем он поднял ее на руки и, усадив на переднее сиденье, хлопнул дверцей. От всего услышанного и происшедшего у нее закружилась голова. Она с силой сдавила виски, пытаясь прийти в себя.

— Не смотри на меня своими большими зелеными глазами и не говори, что я шучу! Это не шутка, и я намерен получить то, за что платил все эти годы! — Лоренцо все еще кипел от праведного гнева, усаживаясь рядом с ней. — Скажи хоть одно слово против, и я сотру в порошок все ваше агентство, включая тебя и твоего любовника! А затем примусь за Маргарет и привлеку ее к суду за махинации со счетами за твое якобы превосходное обучение. К тому времени, как я разделаюсь с тобой, у тебя будет аллергия на фамилию «Боргезе». Нет, я преподам тебе урок на всю жизнь!

Энжи все еще не отошла от потрясения. Самым мучительным для нее было услышать, что он заплатил ее матери за то, чтобы та приняла свою дочь к себе домой. Это никак не укладывалось у нее в голове.

— Вы действительно... Ты правда встречался с моей мамой?

— Что за дурацкий вопрос?! — Он бросил на нее мимолетный взгляд и завел машину. — Тебе прекрасно известно, что мы виделись с ней. И, пожалуйста, не убеждай меня, что все то время, пока вы выкачивали из меня деньги, ты ничего не знала об их происхождении.

— Мама ведь получила крупную сумму при разводе со вторым мужем, — пробормотала Энжи не совсем уверенно. — Вот откуда были деньги. А что касается моей доли в «Кларк трэвел», то...

— Твоя мать бросила второго супруга сразу же, как лопнул его бизнес. Ни о каких выплатах не могло быть и речи. Когда ты вернулась к матери, она была в долгах как в шелках. Именно я явился той дойной коровой, благодаря которой вы выкарабкались из нищеты и возвели крышу над головой.

— Я не...

— Я владею домом, в котором живет твоя мать, — сообщил Лоренцо и бросил ей на колени папку с документами. — Я не возражал бы и дальше помогать своей теще, если бы и ее дочери перепало хоть что-то от моих денег. Меня взбесило то, что твои интересы, видимо, не учитывались вообще.

Папка содержала официальные бумаги, подтверждавшие, что дом в аристократическом квартале Дублина, в котором проживала ее мать, действительно принадлежит Лоренцо. Этот аргумент явился неопровержимым доказательством его правоты, и спорить было бесполезно. У Энжи перехватило дыхание, в животе начались болезненные судороги.

— Это давнишнее мое приобретение, если у тебя есть какие-то сомнения на этот счет, — ядовито заметил он. — У меня в офисе, в Милане, целая кипа оплаченных счетов твоей матери. Сплошной обман! Скажи мне, ты действительно посещала элитную школу-интернат, за которую я платил?

— Я ходила в обычную местную школу, а потом прослушала несколько курсов в школе при Дублинском институте, — оробев, призналась она, наконец понимая причину его гнева и возмущения. Постепенно все становилось на свои места.

— Потрясающе! И никаких уроков верховой езды, музыки и фигурного катания? А курсы иностранных языков? Образовательные поездки или отдых за границей? Ты хоть поступила в университет и получила диплом?

Энжи обреченно покачала головой. Картина полностью прояснилась: ее мать и есть тот мошенник, о котором говорил Лоренцо. Не адвокат, у которого Энжи была лишь однажды, не кто-нибудь со стороны Лоренцо, а ее мать, родная мать, человек, ближе которого у нее не было никого.

Маргарет целиком и полностью наслаждалась своим весьма безбедным существованием, безоглядно тратя чужие деньги исключительно на себя. Она не работала, но при этом посещала дорогие магазины и различные светские мероприятия. Дом был полной чашей, ее гардероб отличался изысканностью и пестрел ярлыками известных кутюрье. А длительный отдых на мировых курортах?! И за все это платил Лоренцо! Но как же так? Энжи стало плохо.

— Я ничего об этом не знала... Ты должен верить мне! — в отчаянии выкрикнула она.

— Прекрасно. Тогда ты можешь расслабиться и спокойно наблюдать за тем, как твоей матери придется ответить перед судом за все злоупотребления, — откликнулся он, не замечая, как она побледнела при его последних словах. — А как ты объяснишь деньги, на которые были куплены акции агентства?

— Вот здесь-то ты ошибаешься! — горячо запротестовала Энжи. — Это моя страховка! Родители застраховали меня, когда я была еще ребенком...

— Доменико?! Несостоявшийся художник и фотограф, игрок по натуре?! Он и страховка — две вещи несовместимые, — усмехнулся Лоренцо. — Деньги жгли ему руки и не давали спокойно дышать. Даже если бы он и застраховал твою жизнь, то спустя какое-то время аннулировал бы взнос.

Энжи лихорадочно думала, стараясь разобраться во всем. Раньше у нее не было повода сомневаться в происхождении денег, которые она считала своей страховкой. Ей исполнилось восемнадцать, когда мать просто перевела на счет дочери кругленькую сумму. Все значительные поступления были именно на ее, Энжи, имя. Значит, мать умышленно с самого начала сделала дочь соучастницей своих махинаций? И Лоренцо полагал, что все это происходило с ее ведома, при молчаливом согласии?

— Знаешь, сначала я поверил, что ты говоришь мне правду и не в курсе, кто я и сколько у меня денег. Но когда я узнал о твоей доле в агентстве, мне стало обидно, что все деньги, переводимые на твое имя, пошли не на дальнейшее обучение или какие-либо другие благородные цели, а были истрачены на пачку бумажек. С этим в принципе тоже можно смириться. Но как быть с тем, что ты оказалась такой же лицемерной и алчной воровкой, как и твоя мать?!