Лоренцо обнаружил ее только на заправке, отъехав от деревни на значительное расстояние. В тот вечер он единственный раз потерял самообладание. Его ярость напугала Энжи. Не обращая внимания на просьбы и мольбы о помощи, он затолкал ее в машину и отвез обратно. К тому времени, когда они вернулись в деревню, была уже ночь. Для сурового Карло Аньези подобный поступок его внучки был смертным грехом и не имел оправдания. Он потребовал, чтобы Лоренцо, опозоривший его внучку, женился на ней.

— Дедушка знал, что между нами ничего не было, — слабо защищалась Энжи.

— А я знал, что, если бы не женился на тебе, твоя жизнь с ними превратилась бы в ад! И я взвалил на себя всю ответственность. А что получил взамен? — ядовитым тоном поинтересовался он. — Невесту, которая брала с собой в кровать тряпичную куклу.

Щеки Энжи пылали, и не хватило бы даже льдов всей Арктики, чтобы остудить их.

— Кукла Жаннет в цветастом наряде, в фартуке и чепчике, — умильно закончил Лоренцо. — Поверь мне, это действовало намного сильнее, чем если бы на тебе был пояс целомудрия.

Гордо подняв голову, Энжи переборола стыд и резко бросила:

— Ты сказал... ты говорил, что хочешь жениться...

— Но у меня уже есть жена. И я обещал Жаннет опекать ее, — иронично возразил он, наблюдая за смятением собеседницы. — Думаю, сей аргумент не подлежит обсуждению.

— У тебя нет никаких прав на меня!

— Ты уже собрала вещи? — неожиданно спросил он.

— Да, но...

— Вот и хорошо. Раз ты не хочешь больше отдыхать, то не будем зря терять время. — С этими словами он открыл перед ней дверь, приглашая спуститься вниз.

— Зачем тебе все это? — облизнув сухие губы, спросила она. — Объясни мне, что ты затеял.

— Ты что, Анжелика, всегда так туго соображаешь? — нахмурился Лоренцо. — Тебе не следовало обманывать меня.

— Обманывать?! — возмутилась она, отступая перед его напором. — Я никогда не лгала тебе!

— Я бы отнесся с пониманием, если бы ты с самого начала призналась мне и рассказала правду. Твой обман вывел меня из себя, — тихо произнес он. — Когда я узнал все сегодня утром, то первым моим желанием было подняться в твою комнату, вытряхнуть тебя из постели и задать хорошую трепку.

— Да о чем ты говоришь, черт побери? — вскричала она.

— О твоих сорока восьми процентах в фирме «Кларк трэвел». — Он бросил на Энжи уничтожающий взгляд. — Ты маленькая бессовестная дрянь... Ты спасла своего любовника от финансового краха с помощью моих денег!

От подобной бессмыслицы Энжи потеряла дар речи и молча взирала на Лоренцо.

— Я не надеюсь, что получу свою невесту назад чистой и непорочной, так же как и не жду слов благодарности или признательности за все сделанное для тебя, — отчеканил он. — Напротив, я считаю себя реально мыслящим человеком и не строю пустых иллюзий. Но я не был готов к тому, что все эти пять лет ты действовала заодно с этой жадной и алчной пронырой, родившей тебя!

От потрясения Энжи не могла произнести ни слова, а лишь молча смотрела на Лоренцо, обвинявшего ее мать в мошенничестве. Но почему? Он же никогда не встречался с ней и не знает ее. Так почему же он назвал ее мать жадной и алчной? Она тут ни при чем, ведь Энжи воспользовалась своей страховкой и на эти деньги приобрела акции «Кларк трэвел». Не понимая причины его гнева, она оторопело глядела на него.

— Когда я думаю о том, как глубоко вы со своей матерью увязли в этих грязных махинациях, у меня волосы встают дыбом. А я еще думал, как оградить тебя от разочарования в отношении поведения твоей матери! — Распахнув дверь комнаты, Лоренцо взял чемодан и, схватив Энжи за руку, торопливо повел ее вниз. — Бог мой! Подумать только, я был вынужден платить твоей матери за то, чтобы она приняла тебя к себе после того, как ты покинула меня!

— Как платить ей? Ты давал ей деньги?! — не веря своим ушам спросила Энжи.

— Мне следовало бы настоять на немедленном аннулировании нашего брака, — гневно бросил он. — А я, дурак, поддался уговорам не спешить, потому что это якобы сильно травмирует тебя...

— Травмирует меня?!

У нее подкосились ноги, и она остановилась, чтобы не упасть. Перед глазами все плыло и кружилось, страшная слабость сковала члены. Он платил ей и ее матери? Такого не может быть! В голове все перемешалось, и она не заметила, как они вышли во двор. И только свежий ветерок и ласковое солнце вернули ей способность мыслить.

— Нет, я был круглым идиотом, — продолжал он. — Я беспрекословно выплачивал тебе солидные суммы на должное содержание и продолжение обучения, но что получил в итоге? Жену, с грехом пополам изъясняющуюся по-итальянски, да и то с помощью разговорника! Но во всяком случае ты научилась превосходно врать, не так ли? Ты отвратительно меркантильна и предпочитаешь просто сожительствовать со своим любовником, чем честно развестись со мной!

— Лоренцо...

— Помолчи. Чем меньше лжи я услышу из твоих прекрасных уст, тем лучше! — с горькой усмешкой оборвал он. — А я, дурак, поверил тебе вчера, когда ты спросила меня, не занимаюсь ли я туристическим бизнесом! Боже милосердный, дай мне силы! Я умилился, наивно полагая, что ты до сих пор не знаешь, кто я на самом деле. А твоя фраза о страховке! Это был шедевр лицемерия! Но нет, ты с самого начала знала, что твой муж очень богатый человек, чертовски богатый, потому что только толстосум мог позволить содержать тебя и твою мать все эти пять лет на таком высоком уровне, как это делал я!