Джордан пожал плечами, сделав гримасу «ничего не понимаю», и тоже промолчал.

На Белорусский прибыли точно по расписанию. Застегивая куртку, Джордан взглянул через окно на перрон. Несмотря на ранний час, народу было полно. На соседний путь только что прибыл брестский поезд, и пассажиры с чемоданами и какими-то огромными тюками уже заполонили всю платформу, мешая встречающим подойти к вагонам. Полька-учительница вместе с детьми уже стояла у выхода, раскланиваясь со всеми пассажирами.

Джордан заметил на перроне Игоря с Валерием, пробивавшихся сквозь толпу. Наконец проводница открыла дверь, опустила подножку, и люди начали выходить. Джордан спустился первым и протянул руку Вере. Та легко спрыгнула с подножки, и они, держась за руки, отошли чуть в сторону, пропуская других пассажиров. Фээсбэшники были уже в двух шагах, когда взгляд Джордана, рассматривавшего салатно-зеленое здание вокзала, увенчанное почти кремлевскими башнями, остановило что-то, подавшее в мозг сигнал тревоги. На ступеньках, ведущих в кассовый зал, стояла девушка, подошедшая к нему на похоронах отца Димитрия. Она что-то кричала, показывая пальцем на них с Верой. Проследив за ее взглядом, Джордан увидел парня, который встретился ему на лестнице в доме у священника. Парень доставал из-под куртки пистолет. Джордан бросил сумку и резко толкнул Веру, так что та упала на перрон.

Когда прозвучал первый выстрел, Валерий был уже рядом. Прикрыв грудью Джордана, он стал теснить его назад к вагону, а отставший Игорь, выхватив оружие, пытался поймать стрелявшего на прицел. Прогремел второй выстрел, и стоявшая позади проводница, охнув, упала прямо на Джордана. Игорь начал отстреливаться, и толпа, поняв, что происходит, с визгом ринулась с платформы к зданию вокзала, бросая по пути чемоданы и сумки. Джордан взглянул вниз на Веру. Она лежала на асфальте, сжавшись в комок и вцепившись двумя руками в его ногу. Расширившиеся от смертельного испуга зеленые глаза девушки на мгновение напомнили ему о несчастном Амире.

В этот момент выстрелы раздались с другой стороны: от двери камеры хранения стрелял высокий светловолосый юноша. Валерий вдруг вздрогнул и, схватившись за поручень вагонной двери, начал, хрипя, медленно сползать на землю. Пассажиры еще выходили. На подножке вагона появился нетвердо стоявший на ногах Димон в десантном берете и со спортивной сумкой на плече. Он с недоумением озирался по сторонам, а из-за его спины выглядывал Санек. На долю секунды между вторым стрелком и Джорданом не оказалось никого, и Джордан видел, как тот, вытянув руку, целится в него, стараясь выстрелить наверняка. В этот момент в окне галереи второго этажа над билетными кассами что-то блеснуло, и раздался выстрел. Юноша дернулся и упал, сложившись в коленях, но все же успел нажать на спуск. Пуля попала Димону прямо в лоб. Он так и умер с раскрытым ртом и удивленным взглядом синих глаз. Уже мертвым он упал на спину, и его тело съехало вниз, ударяясь о вагонные ступеньки.

Игорь, наконец, достал первого стрелка; тот, скорчившись, стоял на коленях, но не выпускал из рук оружия. Девушка подбежала к нему и, отчаянно дергая за плечи, попыталась поднять парня на ноги, когда снайпер с галереи дважды выстрелил. Парень рухнул на асфальт, уткнувшись лицом вниз. Его кожаную кепку заливала бившая из виска тоненькая струйка крови. Рядом, раскинув руки, лежала навзничь девушка. Ее пшеничные волосы, собранные сзади заколкой, растрепались, серебряный крестик на тонкой цепочке выбился из-под кофточки, длинная черная юбка задралась выше колен. Дождь усилился. Крупные капли с оттяжкой шлепали по лицам убитых, словно наказывая их за то, что они сделали с собой и с другими.

– Знаешь, Славски, ты мне нужен здесь живым, – отрезал Рой Хантер в ответ на просьбу Джордана продлить командировку в Москву еще на пару дней. – Ты останешься там ровно столько времени, сколько мне потребуется, чтобы расколоть этого парня Марша. Как только он подтвердит твою версию, а я думаю, он ее подтвердит, ты немедленно вылетишь в Сан-Фран. До этого момента сидеть в посольстве и никуда не показывать носа.

Подумав, Джордан решил, что не стоит воспринимать слова шефа буквально. Они уже договорились с Игорем посетить Валеру в больнице после операции. Клиника располагалась в тихом месте, выходившем на широкий зеленый бульвар.

– Какой смысл, – пытался отговорить их от посещения высокий черноусый врач в зеленой шапочке. – Он все равно без сознания, очнется завтра, переведем в палату, тогда и приходите.

– Понимаете, доктор, – объяснял Джордан, – я могу завтра уехать и неизвестно, когда буду опять в Москве. А он спас мою жизнь.

– Ладно, – махнул рукой доктор. – Пять минут.

Валерий лежал неподвижно, весь в трубках и проводках. В вену что-то капало из системы, на мониторе пробегали зеленые кривые линии. Глаза Валеры были закрыты, и лицо его, обычно румяное, теперь стало бледным и каким-то вытянутым. Со лба стекала вбок тоненькая струйка пота. Посидев немного, они осторожно похлопали пальцами по лежавшей поверх простыни неподвижной руке больного и потихонечку вышли.

Джордан до этого не видел, чтобы Игорь курил, но сейчас тот достал из кармана пачку, вытащил сигарету и стал разминать ее пальцами.

– Давай-ка присядем, поговорим.

Они уселись на деревянную скамейку на бульваре. Рядом, из трубы, проложенной в газоне, сочилась вода, переливаясь через бордюр на асфальтовую дорожку, и какой-то малыш, улизнув от болтавшей по телефону на соседней лавочке мамаши, уже запускал по этому ручейку кусочки древесной коры.

– Опасная у нас с тобой работа, а, Жора? Джордан молча пожал плечами. Игорь продолжал: