Женщина откинула одеяло и соскользнула с койки на холодный кафельный пол изолятора. Она даже чуть съежилась, ожидая новой вспышки боли в мозгу, но… ничего не произошло, и Рипли мысленно поблагодарила Клеменса за «коктейль».

–  Я могу получить какую-нибудь одежду?

Врач скользнул взглядом по обнаженному телу и вздохнул.

–  Или мне идти так?

Он вздохнул еще раз и направился к длинному ряду высоких металлических шкафов. Открыв один из них, Клеменс вытащил стопку чистой арестантской одежды, бутсы, куртку, и сложил все это на пустую кровать. Повернувшись к серо-желтой стене, врач кашлянул и произнес:

–  Учитывая характер поселенцев, я бы все-таки предложил вам одеться,- он помолчал и добавил,- Никто из них уже многие годы не видел женщины. Я, кстати, тоже.

«Хорек» Морс соскользнул с плавильного мостика и, почувствовав под ногами твердую стальную поверхность пола, сплюнул.

–  Эй, Морс,- тощий нескладный Мерфи подошел к нему и встал чуть сбоку,- Ты не видел Спайка? Ищу, ищу, а его нигде нет.

–  Нет. Не видел. Да куда он денется, твой пес? Бегает где-нибудь, вшей цепляет.

Он старательно избегал взгляда собеседника. Мало того, что Морс просто недолюбливал парня, но вдобавок тот еще и косил.

«Смотрит, смотрит, мать твою, и ни хрена не поймешь, куда».

Каждый раз, когда им доводилось разговаривать, у Морса появлялось безумное желание заорать, дать Мерфи по шее и послать куда подальше.

«И все из-за этой дурацкой манеры, смотреть в разные стороны».

Он сплюнул еще раз и мрачно добавил:

–  Поищи еще. Греется небось возле шахты.

Мерфи вздохнул и поплелся, едва переставляя ноги, в глубины комплекса.

–  Раньше здесь было пять тысяч заключенных,- спокойно объяснял Клеменс, сворачивая в длинный коридор,- Теперь осталось всего двадцать пять.

Рипли свернула за ним и чуть не столкнулась с худым человеком в засаленной грязной куртке и старой потертой кепке-бейсболке, надетой козырьком назад. Он остановился, глядя на женщину. Парень косил, и то этого возникало неприятное ощущение, что он смотрит на тебя, но не видит.

Она обошла заключенного и поспешила дальше. Человек по-птичьи дернул головой, сидящей на худой дряблой шее, и уставился ей вслед, провожая взглядом, пока Рипли не скрылась за поворотом.

–  И почему их теперь так мало?- спросила она шагающего рядом врача.

–  Так получилось,- пожал плечами тот.

–  Как получилось?

–  Здесь литейное предприятие. На этой планете залежи олова. Заключенные переплавляют его и складируют для отправки на Землю. Потом какой-то чиновник Компании решил, что это невыгодно. И тюрьму хотели закрыть. Вот так, Рипли.

–  Откуда вы знаете мое имя?

Клеменс посмотрел на женщину и вздохнул еще раз.

–  Она мне не доверяет. Она НИКОМУ не доверяет. Это точно.
–

–  Нам удалось спасти корабельный журнал.

Рипли кивнула, давая понять, что ответ удовлетворил ее.

Они миновали еще несколько поворотов и вошли в огромный склад, посреди которого замерло серебристое тело шлюпки.

Клеменс остановился у самых дверей, скрестил руки на груди и, облокотившись о стену, замер, наблюдая за действиями Рипли.

В форме, которая была ей явно велика, и бутсах, размеров на пять больше, чем требовалось, она выглядела чуть лучше огородного пугала. Чуть-чуть. И, тем не менее, с момента появления в зале женщины, работа встала. Шеи вытянулись, головы повернулись в ее сторону. А кое у кого в глазах зажегся нездоровый блеск.

–  Пожалуй, не стоило ей выходить из лазарета.
–

Клеменс оторвался от стены и направился к шлюпке, поглядывая по сторонам.

–  Диллан был прав. Эта женщина - все равно, что бомба замедленного

действия. Что-нибудь случится. Это уж точно. Обязательно.
–

Он достиг серебристого борта капсулы и, упершись ладонями в стенки, заглянул в темный провал двери.

Рипли, сжавшись, сидела возле одного из саркофагов. Плечи ее дрожали, и Клеменс понял, что она плачет. Тихо, беззвучно. Длинные пальцы касались покрытого трещинами плексигласового колпака, словно изучали его. А на белом боку капсулы темнели пятна, проделанные какой-то жидкостью.

Скорее всего это была кислота…