– Сдаюсь! Сдаюсь! – раздался резкий детский крик, в котором звучала боль, и она услышала несколько глухих ударов. Это сразу привлекло внимание Элис, и она поспешила к тому месту, где мальчики обычно упражнялись во владении оружием. Элис с удивлением увидела, что всегда сдержанный Джеймс стоит над распростертым на земле темноволосым мальчиком. Остальные толпились рядом.

– Тогда скажи, что ты не веришь этому, Дэвид. Поклянись, что ты согласен, что граф Родэйр не дьявол.

Дэвид осторожно приподнялся на локтях, искривив рот и готовя себя к новому оскорблению, худшему, чем полученные уже синяки.

– Я сдаюсь, Джеймс, но я запятнаю свою честь, если поклянусь в том, во что я не верю.

Джеймс зарычал и хотел возобновить свою атаку, но юный Халберт, стремясь удержать его, вышел вперед и положил руку на его сжатый кулак.

– Джеймс, ничего хорошего из этого не выйдет. Невозможно заставить Дэвида поверить в то, во что он не верит, хотя то, что он в это не верит, доказывает его глупость. – Юный Халберт пристально посмотрел на того, кого ему пришлось защитить.

– Не всего можно достичь силой. – Элис подошла к собравшимся мальчикам. – Иногда может помочь логика. – Мальчики, которых она застала наблюдающими за дракой, нервно переминались с ноги на ногу, но мужественно остались, чтобы принять наказание.

– Итак, Дэвид, я задаю тебе простой вопрос. Ты веришь, что граф Уайт – прекрасный военачальник, способный выработать достойную стратегию?

Дэвид с подозрением посмотрел на леди, но без колебаний кивнул головой.

– Будет ли талантливый стратег после совершения тайного нападения на вражеские позиции настолько глуп, что оставит очевидный след, по которому враги смогут его обнаружить?

Дэвид ничего не ответил, но по его глазам было видно, что он согласен с этими словами. Юный Халберт бросился к сестре, очень довольный ее тактикой. А сконфуженный Джеймс повернулся к ней, и все увидели его заплывший глаз, синяки на обеих щеках и сбитые костяшки пальцев.

– У Клевы есть мазь, которая поможет заживить ваши «боевые раны». – Элис кивнула на Джеймса и Дэвида. Она охотно сама помогла бы им, но решила, что они посчитают унизительным подчинение женщине, особенно после происшедшей стычки. – Лучше разыщите ее, пока не пришло время ужинать. – Это предложение вознаградило явно смущенных мальчиков, ожидавших от нее выговора.

Элис собиралась вернуться в замок. Она приблизилась к лестнице, ведущей во внутренние помещения. Девушка нахмурилась оттого, что нет надежды также просто убедить всех людей Уайта в том, что их отношение к графу безрассудное. Их страхи возникали от абсурдных, въевшихся за десятилетия предрассудков, которые нелегко опровергнуть разумными рассуждениями. Эта задача невыполнима! Она медленно поднялась на первые две ступени.

– Солнышко, какие ужасные мысли одолевают вас? Что вы так нахмурились? – Слова Дэйра прозвучали очень мягко, но Элис так сильно вздрогнула, что упала бы, не подхвати он ее.

Сердце Элис бурно заколотилось от ощущения этой восхитительной близости, которой она так желала, хотя и стойко отвергала.

Дэйр почувствовал ее волнение. И хотя он прекрасно знал, что внушает ей это чувство, он не был уверен, что оно вызвано не страхом. Неужели она тоже верила в грязные слухи, пятнавшие его честь? Он был повинен во многом, но эти убийства не лежали на его совести. Каким-то образом он должен убедить хотя бы ее в своей невиновности.

Дэйр немного ослабил объятия, чтобы видеть ее лицо. Охваченная стыдом за столь явную реакцию, Элис покраснела и молилась в душе, чтобы он не заметил этого в сумерках быстро угасавшего дня.

– Мое волнение связано с дракой, которую я прервала минуту назад. Ссора между Джеймсом и другим мальчиком. Джеймс одержал верх до того, как я увидела их. Обоим досталось, и их синяки надо лечить.

Дэйр был удивлен ее неожиданным ответом. Он поднял темные брови:

– Вы думаете их раны нуждаются в серьезном лечении? Может быть, мне лучше пойти или послать кого-нибудь, чтобы привести их обратно в замок? – За этим вопросом последовал еще один, вызванный любопытством. – Из-за чего они подрались?

Элис расправила складки барбета и поморщилась от боли, нечаянно задев незажившие ссадины на руках.

– Нет, их раны не опасны. Похоже, они последуют моему совету и обратятся к Клеве за успокоительной мазью. Я знаю по собственному опыту, какое облегчение приносит ее бальзам.

Дэйр кивнул головой, соглашаясь с ее доводами, но, тем не менее, потребовал ответа на свой последний вопрос.

– Но все же почему они дрались?

Элис уже была готова прикусить язык, что проговорилась о том, о чем решила молчать. Теперь придется все объяснить.

– По-видимому, Джеймс обиделся на другого мальчика за то, что тот повторял слухи, ходящие по замку. – У нее была напряженная интонация. Когда она говорила, то смотрела в сторону.

Густые черные ресницы скрыли проницательный взгляд голубых глаз. Ей не нужно было ничего больше объяснять. Дэйр, конечно, понял причину конфликта. Мальчики возраста Джеймса легко находят причину подраться, если только не установить жесткую дисциплину. И хотя ему было приятно, что всегда замкнутый Джеймс нашел в себе мужество и силу отстоять себя, он чувствовал досаду, что вместо того, чтобы восхищаться и подражать ему, его воспитанники вынуждены защищать своего графа. Как по замкнутому кругу, эта мысль возвращала его к тому вопросу, который он собирался обсудить с Элис.