– Никто не будет бежать, перекинутый через спину лошади и при этом так же крепко связанный, как связан теперь похититель.

– О, Боже! – горячо воскликнул Уолтер. – Вы схватили злого негодяя, совершившего это ужасное дело? Но где он? – Говорящий демонстративно оглядел почти пустой двор. – О! – вскричал он с притворным ужасом. – Вы уже заставили его расплатиться за преступление?

– Свинья схвачена. Но я больше беспокоился о его жертве и оставил его в лесу, привязав к дереву.

Дэйр замолчал. Лучше не раскрывать все подробности. Он не скажет, где точно он привязал предателя и что не один, а двое охранников участвовали в похищении. Заговорщики уже знают об этом. Не было сомнения, что у Дарвина был сообщник. Дэйр собирался делать вид, что больше ничего не знает о преступлении. Это спасало его от унизительного признания, что его люди неверны ему, и давало возможность разгадать весь план. Его уловка может успокоить их страхи, и, когда они ошибутся, он осторожно начнет распутывать клубок. Дарвин был первой ниточкой, за которой потянутся остальные.

Дэйр посмотрел в сторону, и его взгляд упал на рыжеволосого человека, взбирающегося по ступеням на внутреннюю стену замка.

– Арлен, – командным голосом позвал граф. Тот заспешил к Дэйру. – Найди Дарвина и приведи его в гостиную.

Арлен был явно удивлен данным ему заданием. Дэйр криво улыбнулся. Обычно гостиная служила для семьи и знатных гостей, но она была единственным местом, где он мог задать вопросы и не бояться, что его подслушают.

Дэйр смотрел, как молодой человек отправился выполнять его приказание. В то же время Дэйр думал о том, что делать с преступниками, имена которых он уже знал. Не только Дарвин, но и привязанный в лесу Леонард будет справедливо наказан, но сначала надо дать ему время подумать о том, как бесчестно он поступил. Со вторым предавшим его охранником он разберется позже, когда его выследит или Томас, или кто-нибудь другой. Не важно, сколько это потребует времени и труда, но его вернут и будут справедливо судить в Уайте. Но до этого любопытные и наблюдательные обитатели его поместья заметят, что двоих стражников нет в гарнизоне. Несомненно, большинство сделает правильный вывод о причине их отсутствия, но сколько из них поймут, почему они совершили преступление? Дэйр не мог этого знать.

Хотя Уолтер все еще держал Элис за руки, он рассеянно смотрел вниз. План провалился. Однозначно. Но где сэр Томас? И действительно ли граф не знает, что второй охранник тоже предал его? У него было больше вопросов, чем ответов, но он не осмеливался показать свое любопытство.

Сибиллин была раздражена тем, что так быстро разговор перевели на другую тему, и резко нарушила мрачные размышления мужчин.

– Мне кажется, что под видом похищения моей падчерице удалось скрыть ее настоящие намерения. – Ее не просто было переубедить, к тому же она не позволит Элис так легко избежать неодобрения Дэйра.

Элис чувствовала себя так, будто она попала в ураган, уносящий ее все дальше и дальше. Сначала ее похитили силой, потом спасли, чуть не обольстив, затем ею завладел Уолтер, и теперь ее обвиняют саму в том, что с ней произошло. Это было уже слишком! Она резко поднесла свои хрупкие запястья к самому лицу высокомерной Сибиллин. Они были все в синяках и в крови в тех местах, где была содрана кожа.

– Возможно, вы думаете, что я по собственной воле участвовала в этом, но даже чтобы добиться своего, я вряд ли захотела быть привязанной так крепко, что на руках выступила кровь. – В ее словах слышалось явное отвращение. – Мало радости и в том, что тебя, перебросив через хребет лошади, грубо увозят в глубину леса. Я не настолько глупа!

Хотя Элис обращалась к мачехе, она, лишь бросив на гордую красавицу один взгляд, не отрываясь, смотрела на прекрасного мужчину, стоявшего неподвижно как камень. Его лицо тоже казалось безжизненным. Не может быть, что это тот же самый человек, который не так давно заставил ее раствориться в греховных удовольствиях, который так нежно ласкал ее. Конечно, Дэйр не должен, не может и не поверит, что она способна на такое двуличие. Ведь когда он вытащил у нее изо рта кляп, она рассказала ему правду. Но то, что он даже не пытался ничего сказать, охладило ее пыл и грозило заморозить последний лучик надежды, что он поверит в ее невиновность, а не клевете Сибиллин.

Внешне оставаясь спокойным, Дэйр чувствовал, что его согревает вспыхивающий темперамент Элис. Только благодаря многолетнему опыту ему удалось удержать себя от того, чтобы ущипнуть ее за нос или поздравить с проявлением ее горячих чувств. Но этим он бы смутил Элис и толкнул бы Сибиллин к дальнейшим диким обвинениям.

– Пойдемте. Так как ваша мачеха не сочувствует вам в том, что вы пережили, я сам промою и перевяжу ваши раны. – Несмотря на раздраженное возражение Сибиллин, Дэйр мягко, но твердо взял Элис за локоть и повел ее мимо удивленного Халберта и злого Уолтера вниз по широкой деревянной лестнице.

Изумленная тем, что мужчина собирается выполнять женскую работу, и не просто мужчина, а лично граф, Элис шла, спотыкаясь, по ступеням и смотрела вниз, чтобы не упасть. Она испытывала огромное облегчение, что он верит в ее невиновность, но не заметила того, как Дэйр с Элинор посмотрели друг на друга.

Она наблюдала за происходящим, стоя на лестнице у открытой двери. Теперь, когда пара приблизилась к ней, Элинор собиралась предложить Элис свою помощь или помощь Клевы, самой искусной целительницы в замке, но под ледяным взглядом своего сына она промолчала. Когда они проходили мимо нее, она легким движением провела своими изящными пальцами по губам, чтобы скрыть, как они задрожали под влиянием нахлынувших воспоминаний, наполненных наполовину болью, наполовину радостью. Элинор уже давно заметила невидимую связь, существующую между ними, – она слишком хорошо помнила себя. Она очень боялась, что их ждет судьба, не легче, чем у нее самой. Последние несколько дней она наблюдала, как они борются со своими чувствами, слишком глубокими, чтобы подчинить их правилам, изобретенным другими, и начала сомневаться, следует ли отказаться от воспоминаний ради возможности изменить прошлые прегрешения. Но в следующий же момент ничто не могло удержать ее улыбку, когда она увидела, что ее молитвы услышаны.