– Джеймс, покажи Халберту, как кидать кинжал прямо в цель. – Просьба Дэйра сопровождалась улыбкой, согревшей обоих мальчиков и вознаградившей их за утомительный труд. Это умение легко давалось Джеймсу, а Халберт, хотя и долго упражнялся, никак не мог попасть в цель. Снова и снова посылал он свой кинжал в сторону от отметки. Мишень была прикреплена к деревянной конюшне, построенной напротив каменной стены.

Джеймс ухмыльнулся и посмотрел на графа. На его лице выделялись яркие рубцы и заплывший глаз. Мальчик устал выполнять одно и то же задание, но одобрение графа стоило того, так же как и все еще пульсирующие раны, полученные в драке из-за графа, были знаком мужества.

– Бери кинжал вот так. – Джеймс легко и уверенно положил костяную рукоятку на ладонь. – Пусть она будет такой же частью твоей руки, как и твои пальцы.

Юный Халберт внимательно смотрел на Джеймса и старался повторять его движения. Но оружие не слушалось его, а большой палец руки неловко оттопырился. Лезвие перевернулось и выскользнуло через напряженно сжатые пальцы. Мальчик с ужасом посмотрел на Дэйра.

– У меня нет способностей к воинскому искусству. – Уткнув глаза в землю, туда, где торчал кинжал, Халберт угрюмо признался в том, что для всех уже было очевидно. – Наверное, мне нужно было пойти по стопам дяди Уолтера и связать свою жизнь с церковью. Похоже, это единственное, на что я годен. – В его голосе слышалось отвращение. Было понятно, что он считал печальным этот путь, приемлемый только в самом крайнем случае. – Но возможно, я потерплю и в этом неудачу, как он.

– Халберт, пока еще ты ни в чем не потерпел неудачи. С каждым разом ты учишься. – И хотя Дэйр и был удивлен тем, что мальчик привел в пример Уолтера как церковника, он удержался от вопросов. Сначала надо подбодрить Халберта. Мальчик нуждается в его поддержке. Дэйр положил руку на его опущенные плечи. – Более того, ты являешься наследником поместья Кенивер, и тебя никто не заставит провести жизнь в молитвах и покаянии.

На юном лице отразилось облегчение, хотя он и прятал страх за свое будущее в глубине сердца. Несмотря на беспокойство, что Кенивер может остаться во владении короля, известного своим непостоянством, уверенность графа в восстановлении его собственности передалась и ему.

– Но ты должен учиться командовать, – строго продолжал Дэйр, – и ни один командир не имеет права приказывать, пока не докажет своим людям, что среди них он самый искусный воин. Можно заплатить воинам, но нельзя заплатить за преданность, без которой не завоевать победы. – Лицо Дэйра помрачнело. Двум парам серьезных юных глаз еще недоставало опыта, чтобы понять, что это и было причиной, толкнувшей его на борьбу, которую он вел сейчас. А он чувствовал свое поражение в каждом отведенном взгляде, полном страха, в каждом шепоте, в слухах, распространяющихся, как чума – невидимых, но смертельных.

Вспомнив то, о чем он говорил, Дэйр заставил себя улыбнуться и продолжил:

– Несомненно, нет таких людей, у которых сразу все получается, Джеймс может тебе это подтвердить.

– Граф Дэйр прав. Когда я был ребенком, – Джеймс был восхищен своим новым положением, завоеванным победой над Дэвидом, – я не мог ударить по дереву, даже если оно находилось всего в двух шагах от меня.

Дэйр изумился, что Джеймс говорит сейчас как взрослый, но его удивление не погасило интерес, вызванный словами Халберта.

– Это правда. Я наблюдал за его первыми тренировками. Теперь, Халберт, твоя очередь учиться и ошибаться. Попробуй еще.

Дэйр, сдерживая любопытство, подождал, пока юный Халберт не возьмет снова свое оружие. Оба мальчика бросили кинжалы в мишень, прикрепленную к деревянной стене. Лезвие Джеймса попало точно в цель, в то время как Халберту удалось только сделать зарубку на краю. Мальчики издали победный крик, а Джеймс одобрительно хлопнул Халберта по спине.

– Теперь ты добился своего. С каждым разом, Халберт, у тебя будет лучше получаться. – Дэйр протянул мальчику руку. – Ты должен чувствовать облегчение, что это умение нужно не для церкви.

Гордый оказанной ему честью, Халберт положил свою руку в его.

– Спасение! Никогда бы я по собственной воле не стал проводить жизнь в какой-нибудь мрачной комнате, делая отметки в бумагах, как дядя Уолтер. Он работал у моего отца до того, как того забрали. – При этом болезненном воспоминании Халберт стиснул неожиданно задрожавшие губы.

– Я не знал, что Уолтер жил не только в Кенивере. – Дэйр быстро увел разговор от мучительной темы. – Когда это было? – Он не желал причинять мальчику боль, но ему нужна была информация. Он надеялся, что, задав такой вопрос, сможет узнать важные сведения и отвлечь Халберта от грустного предмета.

– Должно быть, когда я был маленьким, потому что я не помню его до того, как он вернулся в Кенивер в прошлом году. Но он говорил мне, что провел довольно много времени у епископа Винчестерского. Уолтер говорил, что хотел вступить в Святое братство, но почувствовал себя таким одиноким, что решил вернуться домой. Он подумал, что это не его призвание и он не сможет стать монахом. Не знаю, правда ли это, но мой отец всегда говорил, что ему повезло, потому что среди членов его семейства есть тот, кому он может доверить вести свои записи.