Закрыв записную книжку, Альтман с громким хлопком перетянул ее резинкой. И где он только брал подобное старье?

— Прекрасно, — сказал старик, — Вы подобрали идеального кандидата. Конечно, я бы предпочел дать свое согласие еще до начала операции. Но что сделано, то сделано.

Сизоэса этот упрек нисколько не смутил, он был к нему готов.

— Мы были вынуждены ускорить события, — объявил он с некоторой торжественностью, — потому что нам стало известно, что этот человек сам собирается перейти к делу. Мы больше не могли сидеть сложа руки в ожидании последствий.

— Перейти к делу... Гм... И что же он сделал на этот раз?

— Если позволите, — сказал Сизоэс, — я вызову своего сотрудника, он предсуставит вам самую свежую информацию.

Сизоэс взял со стола свой мобильный телефон, открыл крышку и отчетливо произнес:

— Эртье!

Через несколько секунд в кабинет вошел человек, который, судя по всему, дожидался вызова за дверью. Он приблизился к столу и встал напротив.

— Старший унтер-офицер Эртье, — просто сказал Сизоэс.

Представлять кому бы то ни было Рона Альтмана не было никакой необходимости.

Унтер-офицер заметно волновался. Он застыл в напряженной позе, слегка пригнувшись и выпятив и без того слишком толстый живот. Как и все остальные, за исключением Альтмана, одет он был в облегающий термокостюм, только цвета плохо сочетались друг с другом и покрой был дешевый.

— Где наш объект? — спросил Сизоэс.

— Господин генерал, как мы и предполагали, вчера в восемь часов сорок пять минут он покинул новый зал для трекинга в Сиэтле.

Альтман изобразил на своем лице живейшее удивление.

— Зал для трекинга? — переспросил он, повернувшись к Сизоэсу.

— Да, — пояснил тот таким тоном, чтобы было понятно, что он изо всех сил старается быть снисходительным, — это новый вид развлекательных комплексов. Собственно, они существуют уже около тридцати лет. Граждане могут в полной безопасности совершать там долгие прогулки на лоне природы.

— Как же им это удается? Они что, ходят по кругу?

С Альтманом никогда нельзя было понять, ломает он комедию или же действительно настолько стар, что какие то совсем элементарные вещи могли пройти мимо него.

Сизоэс терпеливо разъяснил, что существуют специально оборудованные крытые маршруты, разбитые на этапы.

— Короче говоря, — сказал Альтман, — это что-то вроде охраняемой зоны, только на природе.

— Совершенно верно, — подтвердил Сизоэс. Голос его звучал довольно уныло.

— А как он выбрался на этот раз?

— Открутил одну из подвижных стеклянных панелей, через которые спускают лишнюю воду после полива.

— Замечательно придумано! — растрогался старик. Но тут же нахмурил брови и добавил, — В таком случае, у него наверняка были сообщники!

— В принципе, — отозвался унтер-офицер Эртье, — он вполне мог бы обойтись и без них. Но сейчас он действительно не один.

— А с кем?

— Со своей подружкой.

— С женщиной!

У Сизоэса возникло странное чувство, будто в восклицании старика звучало не столько удивление, сколько нескрываемая радость.

— Это же было одно из условий, не так ли? — сказал он. — Вы хотели, чтобы наш кандидат был, так сказать, влюблен.

— Да, да, это как раз то, что надо, — Альтман. — И давно он с ней знаком?

Эртье собрался было ответить, но Сизоэс перебил его, потрясая папкой с документами.

— Все сведения собраны в этом досье, я вам потом все разъясню. Старший унтер-офицер только ведет слежку с помощью наших систем видеонаблюдения. Эртье, скажите-ка лучше, что сейчас делают эти двое.

— Да, действительно, — поддержал Альтман, — чем они там заняты?

Эртье, которому так и не предложили сесть, опустил глаза, покашливая и переминаясь с ноги на ногу.

— Ну же, — наседал Сизоэс, — выкладывайте.

— Господин генерал, — отчеканил его подчиненный, задрав подбородок и вытянувшись по стойке «смирно», — в настоящее время они занимаются любовью.

Повисло неловкое молчание. Потом Сизоэс разразился грубым смехом, Эртье не преминул последовать его примеру. Альтман отвел глаза. Казалось, он задумчиво смотрит вдаль или созерцает что-то в прошлом.

— Вы уже говорили, сколько ему лет? — спросил он растроганным голосом.

— Двадцать.

— Двадцать лет! — повторил старик, устремив взгляд в пространство.