— Что они хотят с ней сделать? — вскричал Байкал.

— Ты о чем? — спросил Фрезер. — зрение-то у меня неважное.

Тут он увидел у Байкала очки и попросил примерить. Юноша подумал, что в режиме бинокля они, пожалуй, не вызовут особых подозрений, снял их и протянул Фрезеру. Очки все еще были сфокусированы на сцене расправы. Особый механизм автоматически сохранял фокус вне зависимости от движений головы. Фрезер даже присвистнул от восхищения.

— До чего четко! И картинка совсем не движется!

Но Байкал никак не мог забыть о том, что происходило внизу.

— Что они с ней сделают?

— А, ты об этом, — протянул Фрезер, заметно поскучнев.

Насколько он был в восторге от очков, настолько же мало его волновали обычные для этих краев жестокие нравы.

— И далась она тебе, — сказал он, покачав головой, — поразвлекутся с ней по очереди. Если только главарь не заберет ее себе.

— А потом?

— Потом? Конечно, оставят в рабынях.

— У них что, есть рабы?

— А ты как думал? Станут мародеры сами еду готовить и поклажу таскать!

— А где они тогда?

— Ты о ком?

— О рабах.

— Черт, не поведут же они их с собой на дело. Не удивлюсь, если у этих гадов тут поблизости лагерь. Награбят, сколько им надо, и вернутся туда с добычей. А завтра снимутся и уйдут. Они редко сидят на одном месте.

Резкие порывы южного ветра доносили запах горелой пластмассы и гниющих трупов. Фрезер снял очки, потирая глаза. Но почти в ту же секунду поднял палец и сделал Байкалу знак прислушаться.

— Ты слышал? — прошептал он.

Глухой шум доносился уже с другой стороны, слева от деревни, откуда-то совсем недалеко от них. Это лаяли собаки.

— Ну вот, что я говорил! — закричал Фрезер, вскакивая, — у них же собаки! Наверняка в округе шастает еще целый отряд.

На этот раз Байкал не заставил себя упрашивать. Они несколько часов подряд прошагали быстрым шагом, но никого не встретили.

Когда стемнело, путники сошли с тропы, углубились в заросли папоротника, а оттуда набрели на ровную поляну, где и разбили лагерь. Фрезер развел огонь. Байкал вытащил свои походные котелки и приготовил ужин из припасов, хранившихся у него в рюкзаке. Концентрированные блюда, которыми его снабдили до отъезда из Глобалии, позволяли воссоздать не только вкус, но и форму разных продуктов. После жарки белковая паста загустевала и почти не отличалась по виду от соевого бифштекса. Что же до гранулированного картофеля-фри, то он и вовсе был как настоящий. Все это путники запили очень неплохим растворимым бордо.

Полная луна то появлялась, то исчезала за полупрозрачными тучами, которые там, в высоте, гнал куда-то порывистый ветер. Ниже он ослабевал и ласково трепал верхушки деревьев. А у самой земли веял лишь теплый, едва заметный ветерок. Байкал погрузился в свои мысли. Он именно так все себе и представлял, когда рвался в антизону. Это было как раз то, к чему он стремился, как раз то, что ему хотелось разделить с Кейт. Подозревал ли он, что увидит мародеров, Фрезера, захваченных в плен женщин? Он признался себе, что да. Несмотря на все ужасы, которые здесь творились подчас, этот мир все еще завораживал Байкала.

— Есть, конечно, можно, — нарушил молчание Фрезер, задумчиво размешивая свою гранулированную картошку, — только я вот никак не привыкну к этим твоим штукам. Уж слишком все жидкое. Таким разве наешься? Плесни-ка мне еще бордо.

Дым поднимался в серое небо почти вертикальным столбом. В этих краях, где днем все воевали против всех, по ночам воцарялось удивительное, ни с чем не сравнимое спокойствие.

Фрезер прикурил от головешки и прочистил горло большим глотком бордо.

— Все, хватит ломать комедию, — сказал он, глядя, как постепенно краснеет табак внутри трубки, — ты из Глобалии, я тебя сразу раскусил.

Байкал вздрогнул от неожиданности.

— Да ты что! Ты же сам говорил, что я колдун, а, может, даже Христос.

Фрезер пожал плечами.

— Мы тогда совсем друг друга не знали. Не хотелось подставляться. А насчет Христа, ты не поверишь, но, вообще-то, я в курсе. Он давно умер. И с колдунами тебя не спутаешь, я их на своем веку повидал.

— А глобалийцев ты тоже раньше видел?

— К счастью, только издалека, — сказал Фрезер и сплюнул в костер, — Я раза два или три попадал под их бомбежки. Не могу сказать, чтобы у меня остались приятные воспоминания.

— Ты видел их оружие, а не их самих.

— Бывает, после авианалета они доделывают дело на земле. Понимаешь, о чем я? Высаживается десант с огнеметами и в таких же точно очках, как у тебя.

Байкал почувствовал, что краснеет.

— Мои очки... — начал было он.

— Не старайся. Я знаю, эта штуковина работает от спутника. Догадаться, откуда все эти приспособления — большого ума не надо. И мясо из мочалки, и каучуковая картошка. И горелка, и растворимый ром, и защитный браслет... На всех твоих пожитках большими буквами написано «Глобалия».