Тяжело поднявшись, старик собрал оставшиеся целые стручки и ссыпал их в бумажный кулечек.

— Для нас двоих вполне достаточно.

Он подошел к жаровне, взял кочергу и решительным жестом размешал угли. Взметнулись и полетели под потолок красные искорки, подхваченные потоком теплого воздуха.

— Передайте-ка мне кастрюлю, будьте добры.

Это оказался позеленевший медный котел, на вид очень тяжелый. Байкал донес его до жаровни и водрузил сверху.

— Надо же, одной рукой! — удивился старик. — Да уж, молодость, молодость...

И принялся резать уже очищенную луковицу тонкими кружочками, которые падали прямо в кастрюлю.

— Да, вы ничего не боитесь. Именно поэтому мы вами заинтересовались. Передайте, пожалуйста, лавровый лист. Там, в баночке.

Движением головы он указал на полку, где стояли специи. Байкал подошел к ней и по очереди доставал то одну, то другую баночку, пока наконец не последовал утвердительный кивок.

— Да, вот это. Такие большие листья. Двух хватит.

Альтман бросил их в кастрюлю с горошком.

— Ваша способность противостоять опасности — не самое ценное для нас качество. У нас нет недостатка в смелых людях. Мне иногда кажется, что других просто не бывает. Все подряд занимаются боевыми искусствами, несмотря на возраст. Каждый раз, когда происходит теракт, приходится сдерживать толпу, чтобы она не ринулась на помощь пострадавшим. Как известно, террористы часто закладывают в одном месте по два взрывных устройства, надеясь устроить бойню среди сил правопорядка. Вы не накроете на стол?

Байкал открыл большой застекленный посудный шкаф и стал вынимать тарелки.

— Парадокс состоит в том, — продолжал Альтман, помешивая свою стряпню длинной деревянной ложкой, — что большинству смельчаков очень нужно чего-нибудь бояться. Вы обращали внимание? Люди везде видят опасность. Им просто необходимо чувствовать угрозу. Если им сказать, что все хорошо, это их деморализует в прямом смысле слова.

Расставляя тарелки, Байкал что-то пробормотал в знак согласия.

— А вы, — настаивал Альтман, — вы ведь тоже очень смелый человек, но при этом ничего не боитесь.

— Откуда вам знать?

— Конечно, я сужу только со стороны.

Они сидели за столом друг напротив друга. Овощи варились себе потихоньку, а сотрапезники тем временем принялись за огромное блюдо с мясными деликатесами. Альтман достал бутылку вина, которая дожидалась, лежа на полочке в углу, и попросил Байкала открыть ее.

— Много лет подряд я был как все, и такие вещи были для меня под запретом. Слишком много жира. Сами понимаете, сердце... Холестериновые бляшки... Зато с тех пор, как мне заменили все нутро...

Он постучал себя по груди.

— Новейшие синтетические материалы повышенной прочности! Так что теперь я могу отыграться. Хотите вяленую колбаску?

Байкал видел подобные яства на старинных картинах и по телевизору, но не имел ни малейшего представления о том, каковы они на вкус. Вяленая колбаска показалась ему острой и соленой, но очень вкусной.

— Вы храбрый человек, Байкал, — снова заговорил Альтман, не сводя глаз с жующего сотрапезника, — все ваши поступки это подтверждают. Вы смелы, но, в отличие от других, внешняя опасность вас не волнует. Если вам интересно мое мнение, то скажу, что вас влечет не опасность, а нечто совсем другое.

— И что же? — спросил Байкал с легкой насмешкой.

Альтман сделал вид, будто не слышал вопроса. Он налил два бокала вина и отпил из своего, смакуя каждый глоток и пощелкивая языком. Потом покачал головой. И лишь затем вернулся к разговору, пристально глядя Байкалу в глаза.

— Вот что я вам скажу, — торжественно произнес он, — компетентные органы были правы, когда не позволили вам изучать историю.

— Это еще почему? — не выдержал Байкал.

Рон Альтман не спеша вытер губы салфеткой в красно-белую клетку.

— Друг мой, история вас интересует не потому, что вы хотите ее понять. Вы хотите сами вершить историю.

При этих словах он отодвинулся назад вместе со стулом, который громко скрипнул по полу. Так он, не вставая, оказался на расстоянии вытянутой руки от жаровни. Альтман ухватил кастрюлю и поставил ее на стол.

— Вы верите, что существует какой-то другой мир за границами Глобалии. Вы не перестаете мечтать о мире, где все ваши качества: храбрость, богатое воображение, любовь к приключениям, готовность пожертвовать собой — будут востребованы. Вот почему вас так тянет в антизоны.