Он с увлечением описывал преследование кита на веслах, спел куплет из матросской песни и даже изобразил с помощью своей трости, как бросают гарпун. Подобные упражнения мало вязались с его степенной манерой держаться и вечным плащом, доходившим до щиколоток. Но рассказчик он был отменный, так что Байкал то и дело переводил восхищенный взгляд с покрытой лаком шлюпки на темную поверхность моря. Альтман не скрывал своей радости при виде того, как воодушевляется его гость, едва речь заходит о приключениях. Он напоминал парус, который расправляется, почувствовав порыв попутного ветра.

Они спустились к бухточке, куда в прежние времена выбрасывали скелеты китов. Там и сейчас валялись кости кашалотов, если только их не разложили специально в назидание туристам. Когда Байкал прикасался к огромным холодным позвонкам, у него блестели глаза.

То была странная беседа двух незнакомцев. Но здесь, в этом таинственном месте, она казалась естественной. Эта же магия в былые времена объединяла и куда менее похожих людей, которые, собравшись в одной лодке, устремлялись в погоню за почти невидимым чудовищем, готовые вместе идти на смерть.

Альтман вдруг резко повернулся к Байкалу и схватил его за плечи.

— Я именно так вас себе и представлял! — вскричал он.

Потом лицо его приняло обычное спокойное выражение, и он повел своего гостя вверх по лестнице, к дому.

— Знаете, теперь мне понятно, — сказал старик, переводя дух, — почему вы хотели изучать историю.

Байкал весь напрягся. Альтман упомянул об одном из самых тяжелых моментов в его жизни. Юноша снова насторожился.

— Кто вам рассказал?

— Вам пора раз и навсегда привыкнуть к мысли, — тихо сказал Альтман, — что я много о вас знаю. Можете даже считать, что мне известно все. Большой ошибки здесь не будет.

— Если вам и так все известно, зачем задавать вопросы?

Старик остановился, обеими руками опираясь на набалдашник трости, и взглянул Байкалу прямо в лицо.

— Зная вас, трудно было предположить, что вы заинтересуетесь таким специфическим предметом, как история. Сколько раз вы подавали документы?

— Два, — пробурчал Байкал.

— А почему не три?

Молодой человек пожал плечами.

— Вы же и так знаете.

— Я хочу услышать это от вас. Что именно вам ответили?

— Что у меня плохая анкета и по соображениям безопасности меня никогда не допустят к работе с засекреченными данными.

— А вы рассчитывали, что вас примут? Вы были очень разочарованы?

«Разочарован?» — повторил про себя Байкал. Как описать то, что ты чувствуешь, когда умирает мечта? Как объяснить, что творится в душе, когда ты страстно желаешь раскрыть тайну своего происхождения, с самого начала проследить непрерывную вереницу непостижимым образом связанных между собой событий, а тебе объявляют, что ты так никогда ничего об этом и не узнаешь?

— Да, — сказал он, — что-то вроде того. Разочарован.

Они подошли к крыльцу. Альтман нажал на обтянутую кожей дверную ручку и постоял какое-то время отвернувшись, чтобы у Байкала было время справиться с нахлынувшими чувствами.

Внутри пахло дымом и воском, каким натирают полы. Все комнаты первого этажа выходили в холл с белеными стенами. Потолки были такие низкие, что, подняв руку, можно было дотянуться до дубовых перекрытий. Альтман провел своего гостя в комнату с камином, напротив которого стояли два кресла, развернутые друг к другу. Одну из стен полностью закрывали полки со старинными книгами в массивных переплетах. Байкал никак не мог оторвать от них взгляд.

Альтман вернулся с двумя бокалами красного вина.

— Мой друг — коллекционер. Я знаю, он поступает неправильно. Эти сокровища должны были бы принадлежать всему обществу.

На черепе его снова обозначились складки. Это значило, что он только что отпустил хорошую шутку.

— Большая часть здешних книг посвящена путешествиям, морю... и, конечно, китобоям.

Он наугад вытащил один из томов с золотым тиснением.

— Посмотрим, что это. Так, «Плавание Лаперуза». Любопытно, не правда ли? Здесь даже есть дата. Еще одна замечательная и давно забытая вещь: даты.

И он заскользил взглядом по старинным переплетам, вчитываясь в названия, как будто что-то искал.

— Взгляните-ка! — воскликнул он, вынимая уже не такую старую книгу в одну восьмую листа. «Каскадные горы». И подзаголовок: «Сиэтл и его окрестности до начала золотой лихорадки».

К полотняной обложке книги была прикреплена пожелтевшая карта. Альтман развернул ее целиком.

— Какая точность! — вскричал он, склонившись над картой. — Все воспроизведено подробнейшим образом: старые дороги, рельеф, русла рек. Смотрите, что здесь написано: «Заводы фирмы „Боинг”». Да, этой карте явно не один год. Похоже, книга вышла еще до начала великих гражданских войн. Здесь даже обозначена граница: по одну сторону Соединенные Штаты, по другую — Канада. Теперь таких документов днем с огнем не сыщешь, география ведь тоже засекреченная наука.