— Дерьмо! — проорал кто-то с другой стороны двери.

Спустя секунду, словно мерзкая пародия на барабанную дробь дождя, зазвучала автоматная очередь. Пули вонзились в дверь в районе ручек. Полетели щепки, но в веревку попала лишь одна, и она еще чудом держалась на нескольких нитках.

Очередь прервалась. Очевидно, стрелявшему потребовалось сменить магазин, понял Уайатт.

— Оставайся здесь, — сказал он Бэту, а сам принялся взбираться на третий ряд ящиков, около которого стояла вторая металлическая лестница. Он сдвинул ее влево от Бэта, а затем занял свой пост на вершине крепости из ящиков с выпивкой.

На двери обрушилась следующая смертоносная струя свинца, снова полетели в разные стороны щепки, и веревка наконец не выдержала. Толкнув двери плечами, внутрь ворвались двое мужчин. Они распахнули двери, освобождая обзор для лысого бандита с автоматом, который вошел в дверь следом, поливая пулями верхнюю часть первого ряда ящиков. Затрещало дерево, зазвенели бутылки, и на пол полилось их содержимое.

Пытаясь снова попасть кому-нибудь в голову, Бэт лишь снес с головы стрелка фетровую шляпу и обнажил его розовую мясистую лысину. Но сукин сын перепугался достаточно, чтобы отшатнуться назад и поскользнуться в луже крови коня. Он упал навзничь прямо на тело животного, и неуправляемый веер пуль из его автомата заставил двух его подручных броситься в стороны, а сам он в прямом смысле этого слова выскользнул обратно в основное помещение склада.

Несмотря на весь этот фарс, когда один убийца поскользнулся, а двое других были вынуждены уворачиваться от пуль своего товарища, это помогло им продвинуться дальше в глубь склада. Кудрявый пошел в сторону левого ряда ящиков, а коренастый проныра двинулся вправо. Со своей позиции Уайатт хорошо видел, как бандиты бегут, и выстрелил в обоих по одному разу, крутанувшись из стороны в сторону, но оба раза промахнулся.

Уверенный, что Уайатт прикроет ему спину, Бэт продолжал следить за воротами, которые были теперь широко открыты. Лысого не видно, возможно, он укрылся за одной из створок дверей или переполз позади тела коня за укрытие в виде опрокинутого фургона, чтобы перезарядить оружие и подумать.

Тем временем, спустившись в другой проход, Уайатт перекатил лестницу ближе к заднему ряду ящиков, взобрался на них и, лежа на животе, пополз в сторону четвертого прохода. Осторожно и не без труда, поскольку он не желал ни на секунду убирать «кольт» за пояс, он сполз вниз и мягко спрыгнул в проход.

Двинувшись влево и не поднимаясь, он выставил вперед правую руку с длинноствольным пистолетом, который выглядел почти как винтовка. Тихо, как индеец сиу, он добрался до конца прохода и быстро обежал ряд ящиков, выбегая в пятый проход, готовый стрелять…

…но в пятом проходе никого не было.

Он точно так же двинулся вправо и вышел в шестой проход лишь для того, чтобы увидеть, что там тоже никого нет.

Это означало, что оба бандита должны находиться между последним рядом ящиков и задней стеной склада. Больше негде.

Он медленно двинулся по шестому проходу, останавливаясь и прислушиваясь.

На целую минуту, если не больше, звуки стрельбы, наконец, предоставили грохоту дождя по крыше исключительное право голоса. Но, несмотря на эту громкую и длинную речь со знаками препинания в виде ударов грома, Уайатт услышал кое-что еще. Чей-то шепот. Перешептывание.

Определив позицию противников, Уайатт мрачно ухмыльнулся.

Немного помешкав, он заткнул за пояс револьвер, вытянул руки вверх, словно сдаваясь, и нащупал верхний ящик в ряду.

И толкнул его.

Два ящика, один из которых толкал второй, заскользили в сторону и с силой упали на двоих спрятавшихся людей, закричавших от боли и неожиданности. Их крики вкупе со звоном стекла от падающих на бетон ящиков позволили Уайатту окончательно определить их местоположение, и он разрядил свой «кольт», пробивая тонкие сосновые доски, разбивая бутылки и попусту разливая выпивку. Судя по воплям, пули достигли цели.

Быстро перезарядив револьвер, а левый карман его куртки молочника был набит патронами, Уайатт обошел последний ряд ящиков, чтобы посмотреть на достигнутый результат.

Двое бандитов лежали под обломками двух разбившихся ящиков, усыпанные битым стеклом от бутылок и залитые восхитительно благоухающим «скотчем», стекающим на пол. Коренастый получил пулю в голову и лежал, раскинув руки в стороны, лицом вверх, поверх Кудрявого, который был ранен в руку и живот. Это было видно, несмотря на то что лежавший сверху толстый бандит и обломки ящиков слегка затрудняли обзор.

— Сукин сын, — пробормотал Кудрявый.

Уайатт не был уверен в том, оскорбление ли это или просто выражение неудовольствия, но не стал переспрашивать, просто всадив ему пулю в голову.

— Двое готовы! — крикнул Уайатт.

— Лысого не видно! — отозвался Бэт.

Бэт и Уайатт могли только догадываться, какие мысли вызовет эта перекличка у оставшегося в живых бандита. Он мог взбеситься, а мог и приуныть, узнав о гибели своих товарищей. А может, он просто с неудовольствием выслушал, как громогласно объявляют об отсутствии у него волос.