Анна, задохнувшаяся от возмущения, ретировалась в свою комнату. Спустя минуту на пороге появился сияющий Дэниел. Он подбежал к Анне и порывисто прижал ее к себе.

— Ого, мисс Соня, мы даже почти оделись! Спускайся поскорее, я хочу познакомить тебя кое с кем! Жду тебя внизу. — И тут же умчался.

Анна скривилась: ха! Хороша картина! Эта… и я — за одним столом! Хотя… — тут она просияла, — она же может оказаться просто его сестрой! Родственников не выбирают… Анна натянула платье, порылась в сумочке в поисках косметички, расчески и шпилек. Она хотела предстать перед Дэниелом (ну и его семьей) во всем блеске.

Появление Анны в столовой возымело ожидаемый эффект. Глаза Дэниела расширились, все его лицо выражало наивысшую степень восхищения. Боже, никогда он не думал, что будет обладать такой красивой женщиной! Разумеется, он видел красоту Анны, даже когда разрезал ее испачканные джинсы, но сейчас… Сейчас она была великолепна. Бесподобна. Потрясающа. Восхитительна. Неподражаема. Королева!..

Ирэн Блейлок была превосходно воспитана. Очевидно, к нормам поведения английской аристократии непременно относилось умение себя контролировать в любой ситуации и выдавать исключительно «приличные» положительные эмоции, то есть упражняться в актерском мастерстве большую часть времени. Она церемонно кивнула Анне и поинтересовалась, хорошо ли та спала. При этом у Ирэн лишь чуть-чуть задергалась верхняя губа. Наверное, с возрастом выдержка все-таки ослабела…

Мисс Дарнелл, хотя и происходила из приличной семьи, была не так хорошо обучена сдерживать проявление своих эмоций. Отсутствие самоконтроля и непосредственная бурность эмоций были одними из основных ее черт. Только шоковое состояние в данный момент оказывало сдерживающее воздействие. Она только сглотнула и сделала неопределенное движение нижней челюстью.

Анна на секунду залюбовалась этой чудесной картиной, которая могла бы быть находкой для написания колоритного группового портрета. Она поняла, что это успех, ослепительно улыбнулась всем, чтобы утвердить свою окончательную маленькую победу.

На правах хозяйки дома Ирэн обратилась к возлюбленной племянника:

— Анна, позвольте вам представить мисс Элизабет Дарнелл. Это дочь друзей нашей семьи, добрая подруга Дэниела.

Умиленный взгляд Ирэн, брошенный на Элизабет, словно говорил: «Которая едва не стала миссис Дэниел Глэдисон, но не все надежды потеряны! Милая девочка, их семейная жизнь была бы бесподобна».

Элизабет улыбнулась Анне, как улыбаются девушки из хороших семей, которых воспитывают в строгих правилах и которые хотят показаться очень-очень вежливыми. Анна подала ей руку — довольно небрежно. Этот жест слишком явственно говорил о плохо скрываемой неприязни, но это было лучше, чем открыто вступать в схватку — по крайней мере, здесь и сейчас.

В старых романах обычно писали: «Ее взгляд задержался на нем чуть дольше, чем следовало» или «Его губы прижались к ее руке на несколько мгновений дольше, чем того требовали приличия». Писателям это казалось отличным приемом раскрытия внутреннего состояния героев и их отношений. Идя по этому пути, можно сказать: взгляд Анны задержался на Бетти во время приветствия и представления значительно меньше, чем того требовали приличия!

Еще несколько минут были убиты, по мнению Анны, привыкшей экономить время (страшно упустить возможность что-то сделать, увидеть, узнать), на ритуальные разговоры о погоде. Господи, что можно сказать об английской погоде?! Доброе слово трудно найти, если привык к нормальному климату. А ведь в Атланте такой климат, какой этим унылым британцам даже не снился!

Стол для завтрака в тесном семейном кругу был сервирован, как для приема во французском посольстве. У Анны голова пошла кругом от количества тарелок и тарелочек, разнокалиберных же вилок и ложечек, бокалов… Столько посуды, наверное, не собрано вместе ни в одной посудной лавке, скептически подумала Анна. По крайней мере, она столько приборов никогда не видела в одном и том же месте в одно и то же время. Салфетки больше напоминали произведение искусства.

Когда-то в журнале Анна читала, что существуют (чего только люди, чудаки, не придумают): столовая ложка, закусочная ложка, ложка для десерта, ложка для гарнира, ложка для овощей, ложка для салата, ложка для сливок, ложка для кофе и ложка для сахара… Когда читала, не поверила. Зачем столько условностей? Сейчас убедилась, что фантазия человеческая безгранична. И часто ничего хорошего от нее не дождешься. Кажется, все — ну или почти все (весьма странно для завтрака) — эти ложки и ложечки встретились сегодня за этим столом.

Дэниел удивился, наверное, не меньше, чем Анна, даже пошутил, что не одет для великосветского приема, который, похоже, устроила тетя Ирэн. Но для него этот сюрприз не был столь неприятен.

Анна без энтузиазма, даже с тоской смотрела на сервированный стол. Что поделать: во-первых, Анна не имела родственников-дипломатов, во-вторых, американская молодежь в принципе демократична. Особенно студенты. И уж конечно более всех те, что терпеть не могут домашних хозяйственных вопросов, поэтому обедают в пунктах общественного питания. Воображение Анны нарисовало картинку: маленькая пиццерия на углу у колледжа, обед на бегу — и пластиковые копии всех этих приборов…

Ирэн внимательно наблюдала за Анной. Она с видом королевы-матери занимала место во главе стола. Все сообразно ее положению.

Анна была в напряжении, ожидая, что же за блюда нужно употреблять с такими изысками. Оказалось, что проблемы начинаются с хлеба и масла. Как за сюжетом увлекательнейшего фильма; Анна следила за отточенными движениями Ирэн: отложить ломтик на отдельную тарелочку, не поднимая его на ладони, намазать маслом, резать и есть с помощью ножа и вилки… Анна остро почувствовала: все рассчитано на то, чтобы она поняла, что лишняя в кругу Дэниела. В один момент у нее действительно промелькнула малодушная мысль: возможно, американская студентка и впрямь не совсем подходит молодому английскому аристократу…