– На этот раз вы играли в полную силу… Павел? – на его имени Дарья запнулась. Было непривычно называть барина вот так просто, по имени.

– Я всегда вел честную игру, – серьезно ответил он.

– Признайся… Павел… В тот раз ты играл вполсилы? Я не верю, что… ты… мог проиграть мне.

Павел таинственно улыбнулся и раскрыл свои объятия. Дарья не преминула воспользоваться приглашением и прильнула к нему. «Какая это радость, – подумала она, – обнимать любимого, быть с ним рядом, мечтать о счастливом будущем!»

Поддавшись порыву, девушка поцеловала его и тихонько шепнула о своей любви.

Он провел рукой по ее волосам и произнес:

– Дарья, зимой мне нужно уехать в Петербург. Мы с отцом продали часть земель, и на вырученные деньги я хотел бы открыть свое дело в столице.

Заявление поразило Дарью своей неожиданностью. Она не ослышалась? Павел оставляет ее?

– В Петербург? – растерянно пробормотала Дарья, чувствуя, как краски жизни меркнут вокруг.

– Петербург – большой город, сулящий большие возможности.

– Ты покинешь меня? – дрожащим голосом спросила Дарья.

Павел обнял ее за плечи и поцеловал в висок.

– Любимая, я даже в мыслях этого не допускаю!

Девушка облегченно вздохнула. Слова Павла вдохнули в нее свежий ветер, ветер перемен к лучшему.

– Я бы не вынесла разлуки, – призналась она, склоняясь к плечу любимого.

– Мы всегда будем вместе, – горячо пообещал Павел, нежно обнимая ее за плечи. – Дарья… ты будешь… моей женой? – с нескрываемым волнением спросил он.

Сердце в груди Дарьи будто подпрыгнуло.

– Мы вместе уедем в Петербург, – продолжал молодой человек, – и мне понадобится твое присутствие рядом.

Влюбленные пробыли вместе до наступления сумерек. Павел говорил о Петербурге, Дарья рассказывала о своей жизни. И все это нередко прерывалось объятиями, поцелуями и признаниями в любви.

Время пролетело незаметно.

Ночью Дарья долго не могла заснуть. Неожиданное счастье не давало ей покоя. Перед глазами одна за другой представали радужные картины жизни рядом с любимым человеком. Видит Бог, лучшего развития событий она и не желала!

А ранним утром Дарью разбудил громкий стук в дверь.

– Кто там? – удивленно спросила она.

– Дарья, это я, Павел!

Девушка спешно накинула платье, пригладила волосы и отворила дверь. Павел быстрыми шагами вошел в комнату. У него был взволнованный вид.

– Что случилось? – забеспокоилась Дарья.

– Моя мать… она… при смерти…

– Как? – поразилась девушка.

– Вчера за ужином я сообщил семье об окончательном разрыве с Еленой Ширшовой, о своей любви к тебе, о планах на дальнейшую жизнь. Матушка восприняла новости холодно, не произнесла ни слова в ответ. А ночью Лизавета Карповна разбудила всех и сообщила, что она мается в лихорадке.

Павел не скрывал своей боли, и Дарья всячески старалась его успокоить:

– Но, возможно, в болезни барыни нет ничего серьезного…

– Я бы и сам хотел надеяться, но доктор…

Юноша замолчал, и это молчание все сказало за него. Судя по всему, жизнь Екатерины Андреевны действительно находилась в опасности.

Павел обнял Дарью и, словно в поисках утешения, зарылся лицом в ее волосы. Они молчали, но девушка чувствовала, что ей предстоит услышать еще кое-что.

– Дарья, – сказал он, – моя мать желает тебя видеть.

Молодые люди прибыли в поместье, и Лизавета Карповна, встретив их, немедленно проводила в покои барыни.

В комнате Екатерины Андреевны было угрожающе тихо, окна наглухо закрыты и зашторены, преграждая путь дневному свету. Лишь единственная свеча в медном подсвечнике освещала внутреннее убранство. В кровати с балдахином недвижно лежала барыня. Она была очень бледна. «Мрачная картина», – подумала Дарья и в то же мгновение почувствовала острое желание вырваться на свежий воздух, туда, где жизнь бьет ключом.

– Матушка спит, – вполголоса произнес Павел.

– Сын? – откликнулась Екатерина Андреевна на его голос.

Услышав ее слабый, но по-прежнему властный голос, Дарья невольно вздрогнула.

– Да, матушка, я здесь, – Павел присел на краешек кровати и взял руку матери в свою ладонь.

– А… Дочь Педро… Она…

– Да, матушка, Дарья здесь.

Усилием воли девушка заставила себя подойти к кровати и взглянуть в лицо барыни. Глаза больной смотрели на нее без всякого выражения, словно пред ней была пустая стена.