Вне зависимости от счета и содержания игры.

Даже речовка была такая: «кто трибуны покидает, тот „Спартак“ не уважает».

Ага.

Хотя в тот раз – очень хотелось уйти пораньше: игра тянулась, как хреновая таллиннская жвачка, заполнившая в конце имперской эпохи – на короткое время, по неясному капризу партии и правительства, – все прилавки кулинарий и прочих продуктовых магазинов.

Жевать, кстати, эту, вполне себе конкретную дрянь, – было непросто.

Сначала-то еще ничего, а вот потом – бумага и бумага.

Так что – ну ее на фиг, если уж совсем прижмет, – лучше за какую-нибудь американскую фарце переплатить…

…А на террасе было, мягко говоря, – крайне неуютно.

Холодно, ветрено и промозгло.

Особенно когда минут за десять до конца игры народ с сектора потянулся.

Невооруженным ведь глазом было видно – не забьют.

Та-а-акая тягомотина.

Но – дал слово – терпи.

И футбол нас за это, как водится, – вознаградил: на девяностой минуте матча мой любимец тех лет Серега Швецов положил-таки такую нужную, такую решающую банку этим проклятым голландцам!

Вколотил, можно сказать!

В своем, только ему присущем стиле!

Боже ж ты мой, как же мы тогда радовались…

…А потом выход с трибуны почему-то перекрыли менты, и нам пришлось радоваться уже другому: недобитой, к счастью, фляжке с коньякием и мультфильму про то, «Как казаки в футбол играли», демонстрируемому прямо на лужниковском табло.

Да – ну и ладно.

Зато – отличная победа и – не менее отличное настроение…

…Утром, когда я, перед уходом в институт, в очередной раз давился на кухне вечной и неизменной, как брови Леонида Ильича Брежнева, маминой гречневой кашей с молоком, в квартире неожиданно раздался телефонный звонок.

– Дим! – кричит собирающаяся на работу мама из нашей единственной комнаты. – Это тебя! Этот, друг твой чернявый. Боря, из медицинского. Тети Нины сын. Ну, той, которая с телевидения. Ты иди, подойди к телефону, он что-то срочное говорит!

Нет, ну ни хрена себе, думаю…

Чего это он с такого-то ранья?

Бодун, что ли, совсем замучил?!

Так у меня всех денег – пятнадцать рублей со стипухи осталось, и те маме на подарок отложены.

У нее через три дня – день рождения.

А это – святое…

…Ну, да ладно.

– Привет, – говорю в трубку, – чувак. У тебя что, проблемы?

– Угу, – выдыхает. – Проблемы. И не только у меня. У нас у всех. Ты в институт свой сегодня собираешься?

– Вообще-то да, – хмыкаю, озираясь по сторонам, чтобы мама случайно не подслушала. – А то и так нагулял, мало не покажется.

– Ну так забей, – советует. – Я тебя через час у памятника Пушкину ждать буду. Как, успеешь?!

Так, думаю.

Чо-то здесь как-то неправильно.

Он таким тоном со мной вообще-то – никогда не разговаривал.

Я ведь, если что, – могу и отоварить, ни о чем особо не задумываясь.

Характер такой, уж извините.

Дурной, что называется.

Тревожный.

Значит, – действительно надо.

– Постараюсь, – говорю. – Ну, может, минут на пятнадцать-двадцать опоздаю. У нас сейчас все автобусы до метро битком идут, хрен влезешь. Я поэтому обычно на полчаса позже выхожу, тогда будет посвободнее.

– Выходи прям сейчас, – просит. – Если опоздаешь – ничего страшного. Подожду…

Ну, что делать.

Вылил остатки каши в раковину, смыл горячей водой, чтобы мама ничего не заметила. Быстро хлебнул горячего, обжигающе-сладкого, с молоком, чаю.

– Ма! – кричу. – Я побежал! Там Борьке что-то срочно надо, договорились до института в метро встретиться!

– Смотри, – отвечает из ванной, – лекции не гуляй!

И – добавляет с гордостью:

– Студент…

Для нее и вправду, сын-студент – предмет особенной гордости. Просто нас отец бросил, когда мне еще шести лет толком не исполнилось.

Одна поднимала…

…Выскочил на улицу, пока бежал до автобуса – даже успел покурить.

Просто я это обычно после маминого ухода делаю.

Нет, не то чтобы она не знала: сигареты-то я особо не прячу.

Просто – зачем человека нервировать лишний раз, ей и так от меня достается по полной программе.

То одно, то другое.

Втиснулся в автобус-экспресс, идущий до метро без остановок. Потом – влез в вагон, прислонился к надписи «Не прислоняться» и мгновенно заснул.

Поезд от «Кузьминок» до «Пушкинской» идет ровно двадцать минут.