Вообще.

Ответственный человек.

При этом – по-прежнему приятный в общении, и, как и раньше, готовый в любой момент прийти на помощь.

Даже если его об этом никто и не просит.

В общем, – насквозь положительный персонаж.

Вот только – на футбол не ходит.

Никогда.

И даже – по телевизору не смотрит.

А еще, говорят, – пьет много, но это-то как раз и не удивительно: с личной жизнью моему другу Борьке, увы, абсолютно не повезло.

Три раза был женат, и все три – удивительно неудачно.

И детей у него нет.

Такие дела…

…А тогда я медленно доплелся до Елисеевского, где добавил к выделенной Бобом бутылке еще одну «Пшеничную» и пару «Токая», спустился в подземный переход, нашел свободный телефон-автомат, и, немного подумав, набрал Дашку.

– Привет, – говорю, – Хиппуха. Ты дома?

– А ты куда звонишь?! – хмыкают мне из трубки сонным уютным голосом.

Я – тоже хмыкаю.

Но как-то невесело.

– Ну, тогда жди, – говорю, – сейчас приеду.

И, не слушая потенциальных возражений, немедленно кладу трубку. После чего поднимаюсь наверх и шаркаю ногами в сторону Ленкома, где останавливается идущий в сторону ее дома троллейбус…

…У Дашки дома пахло крепким табаком, дорогими духами и недавно выставленным за дверь мужчиной.

Видимо, непосредственно перед моим приходом выгнала.

Я уже как-то объяснял – почему.

Я поставил водку на стол, дождался, пока она сварит крепкий ароматный кофе в большой медной родительской турке, разлил и все рассказал.

Мы выпили и помолчали, а потом Хиппуха отправилась за гитарой.

Она всегда была умницей, Дашка.

Поэтому и пела в тот раз не мои литературные потуги и не свои довольно скромные, врать не буду, стихотворные опыты.

Дашка пела Лорку.

Не знавшие гребня пряди… Ну почему же ты больше не поешь своих песен, Хиппуха?

Ну, блядь, почему?!

…Каждый раз, когда я приезжаю в этот небольшой городок на Черноморском побережье, я селюсь в один и тот же отель, метрах в четырехстах от набережной.

Привык.

А привычка – большое дело.

Хихикаю с очень похожими друг на друга и, кажется, никогда не меняющимися девчонками на ресепшене, закидываю вещи в номер и не торопясь спускаюсь к морю.

Где поворачиваю налево и иду километра с полтора вдоль берега, мимо гнущихся от промозглого ветра несчастных зимних пальм, по выложенной крупной брусчаткой дорожке в одно и то же, слишком хорошо знакомое мне маленькое кафе на пустынном пляже.

Дело в том, что приезжаю сюда я исключительно зимой, в межсезонье.

В сезон здесь, во-первых, не протолкнуться от потных, загорелых и почему-то безумно шумных провинциальных тел.

А во-вторых, бизнес с местными гостиницами лучше вести именно тогда, когда они стоят совершенно пустыми.

Летом-то, когда они переполнены, их хозяева впадают в неуместный пафос, и им кажется, что они вполне могут без тебя обойтись.

Без тебя, без твоей фирмы, вообще без всех тех, благодаря кому они и стоят забитыми до отказа.

Такова уж человеческая природа, ничего не поделаешь.

Зимой же, когда нет и не ожидается никаких денежных поступлений, когда по коридорам отелей, санаториев и пансионатов гуляют только эхо и надоедливые сквозняки, – их мозги очень и очень быстро встают на место.

И можно смело идти договариваться на весь следующий сезон.

Самое смешное, что так продолжается уже лет десять.

Эдакая разновидность типичного южного базара.

Ничего, я привык.

Мне даже нравится…

Но переговоры и дела – завтра.

А сейчас я прохожу по выложенной брусчаткой дорожке, поворачиваю направо, к морю, и захожу в маленькое кафе, стоящее на самой границе девственно пустого галечного пляжа. Снимаю плащ, стряхиваю с него капли соленого морского дождя, кивком здороваюсь с официантами в большом зале.

Несмотря на то, что зал почти пуст, они вовсе не спешат ко мне навстречу.

И правильно.

Мне – не сюда.

Прохожу через зал, открываю дверь во внутренний дворик, пересекаю его и захожу в совсем крохотный бар, совершенно пустой, за исключением колдующего над турками маленького пожилого армянина за темной тяжелой стойкой.

– Здравствуйте, – говорю, – Самвел Погосович…

Он совсем-совсем не удивляется.

– Здравствуй, Дима. Давно прилетел?

Я улыбаюсь.