– Именно поэтому ты пытаешься казаться таким сдержанным? – поинтересовалась она.

– Пытаюсь? – переспросил он.

– Ну да!

Монтрейн взял жену за руку и помог ей спуститься вниз.

– Должен признаться, что кое в чем моя мать права, – сказал он, обнимая ее. – Ты действительно околдовала меня.

Изгиб ее спины был столь изящен и женствен, что ему захотелось немедленно припасть к нему губами. Сначала поцеловать ее в талию, а потом опуститься ниже, к ягодицам. Даже сейчас, при мысли об этом, Хоторн почувствовал возбуждение.

И он, как нетерпеливый и неразумный ухажер, тут же прижал Маргарет к стене.

Ее это явно развеселило. А Хоторну так нравилось, когда она смеется. Собственно, ему все в ней нравилось. Ее смеющееся лицо, завораживающий взор зеленых глаз, нежный пленительный рот.

– Подними голову, – попросил Монтрейн. – Я хочу поцеловать тебя.

Ее глаза заблестели от удовольствия.

Наклонившись, Хоторн погладил ее губы своими губами. По ее телу пробежала дрожь желания. Целуя жену, Хоторн терял голову, терял себя. У него было такое ощущение, будто он падает в темную пропасть, где голос разума замолкает, а тело подчиняется лишь физическим желаниям. И со временем эти ощущения не проходили. Более того, они увеличивались.

Им владело желание. Одному Богу известно, какой неистовой силы оно было.

Монтрейн уперся ладонями в стену по бокам от головы Маргарет. Его возбужденной плоти становилось тесно в панталонах, она рвалась наружу.

Еще один поцелуй, еще одно погружение в темную реку страстного забвения. Монтрейн непроизвольно задвигал бедрами, стремясь прижаться к жене посильнее.

– Прошу прощения, милорд, – раздался сзади голос проходившего мимо Смайтона. Мажордом был явно удивлен происходящим.

Майкл отскочил от Маргарет и стал с деланным интересом рассматривать стену. Взять себя в руки было почти невозможно.

«Господи, я же показался собственному дворецкому похотливым быком!» – пронеслось у него в голове. Повернувшись, Майкл увидел, что Маргарет едва не умирает от смеха. Она пыталась сказать что-то, но при каждом слове ее обуревал приступ веселья. Монтрейн закрыл глаза.

– Жаль, что так получилось, – прошептал он ей на ухо.

– Нам лучше уйти отсюда, – проговорила наконец Маргарет. – Смайтон может вернуться, и тогда будет еще хуже.

И граф Монтрейн удалился с женой в их спальню, откуда еще долго слышался счастливый женский смех.

Герцог Таррант наблюдал за своими жеребцами – привычное для него дело. Животные рвались на свободу с таким же рвением, как рвутся к ней все молодые существа в предвкушении долгой жизни и розового будущего.

Жаль, что не всегда их ожидания оправдываются.

Герцог стоял у забора, то и дело поглядывая на покрывавшую землю слякоть. Какая нелепость для летнего времени! Словно сама природа предупреждала его о том, что он затеял опасную игру.

Подошел Питер и остановился возле герцога. Слуга и господин. Не такие уж невинные, как можно было бы подумать, глядя на них.

– У меня созрел новый план, – сказал он. – Мы можем заманить к нам в дом их обоих и тогда получим наши книги.

Питер вопросительно посмотрел на хозяина.

– Вы хотите, чтобы я похитил его жену? – предположил он.

– Совершенно верно, – подтвердил Таррант, с улыбкой поворачиваясь к кучеру. – Я хочу, чтобы все это поскорее кончилось.

Питер кивнул.

Натянув брюки и накинув халат, Монтрейн склонился над кроватью, где спала Маргарет.

– Ты покидаешь меня, – сонно пробормотала она, не открывая глаз.

– А ты против? – улыбнулся Хоторн.

– Да, – ответила она, лениво приподнимая веки. Взявшись за отвороты халата, Маргарет притянула к себе Майкла, поцеловала его и неохотно отпустила. Когда он выпрямился, она тяжело вздохнула. – Мы обвенчались всего несколько недель назад, – еще с одним печальным вздохом проговорила Маргарет, – а ты уже поменял меня на работу.

– Никогда я так не поступлю, – решительно молвил Хоторн, снова целуя жену. – Однако тебе необходимо отдохнуть.

– Ты это нарочно говоришь, чтобы ввести меня в заблуждение, – заявила Маргарет.

– Ну и как? – усмехнулся граф Монтрейн. – Удачно?

– Да, – призналась Маргарет. – Тебе всегда удается заговорить мне зубы. Но ты же сам видишь, что днем мне тоже то и дело хочется спать.

– Графиням такое вполне дозволено, – заметил Хоторн с улыбкой.