— Такой кочевой бурундаец, — поддакнула я и придавила пальцем кнопочку электрического звонка на заборе. — Надо предупредить добрых людей, какого монстра они пригрели!

Ольга Сергеевна и Ефим Михайлович Маримановы на ночь глядя пили на кухне чай с пирогами, которые испекла приходящая кухарка Маша. Генерал очень любил эту позднюю трапезу, уверяя, что чай с медом прекрасно успокаивает нервную систему и способствует хорошему сну. Его супруга могла бы на это сказать, что пироги с курагой компенсируют положительное влияние чая с медом, расстраивая генеральское пищеварение, что никакому сну уже не способствует. Однако Ольга Сергеевна была женщиной мудрой, поэтому по мелочам с супругом не спорила.

Впрочем, она все-таки попыталась вразумить Ефима Михайловича, живо вообразившего себе досрочное наступление весны.

— Смотри, Фима, всюду снег! — плавно поведя рыхлой белой рукой в сторону незашторенного окна, сказала она. — Это зима! Вот на пригорке снеговик стоит. Ты когда-нибудь видел снеговиков весной?

— Ольга, мы же в горах! Тут снег до мая месяца лежит! — справедливо возразил генерал. — А что до снеговиков… Гм…

О снеговиках Ефиму Михайловичу говорить не хотелось. Нынче вечером в ходе очередного марш-броска с рядовым Люсиным генерал совершенно случайно протаранил снеговика, которого кто-то поставил прямо на тропинке. Снеговик был большой, дородный, как Ольга Сергеевна, с красным морковным носом, прохудившимся ведерком на голове и сломанной лыжной палкой в руке. Ефим Михайлович сожалел, что случайно разрушил такую замечательную снежную скульптуру, и его немного мучила совесть.

— Нет, Фимочка, ты на календарь посмотри: февраль еще! — слегка раздражаясь, настаивала генеральша. — А если кому-то среди зимы мартовские кошки и цветущие фиалки мерещатся, то это, мой милый, первый звоночек перед маразмом!

— Это у меня-то звоночек?! — возмутился Мариманов, взмахнув краюшкой пирога, как саблей.

— Дзи-и-инь! — послышалось в прихожей.

Генерал осекся, склонил голову к плечу и прислушался.

— Дзи-и-и-инь! — снова пропел звонок.

— Я не понял, это что, уже два звоночка было? — пробормотал Ефим Михайлович.

— Фима, это звонят у калитки! — сердито воскликнула Ольга Сергеевна, с некоторым трудом выбираясь из-за стола.

— Сиди, Ольга, я сам открою! — веско сказал генерал, потеснив супругу у двери.

Он отодвинул засов, погремел замками и распахнул одну тяжелую створку. В нее сразу же сунулись две румяные физиономии. Лица были женские, симпатичные, но озабоченные до чрезвычайности.

— Где он? — даже не поздоровавшись, спросила пышнотелая голубоглазая красавица с пушистой рыжей косой, выпущенной на плечо из-под шерстяной шапочки.

Генерал — большой любитель крупных форм — с одобрением оглядел русскую красавицу с головы до ног и обратил внимание на то, что в одной руке она держит лыжную палку, а в другой ведро. Вторая красавица, кареглазая, загорелая и гораздо более субтильная, как монарший жезл, сжимала в руке большую морковку. Эти необычные аксессуары — ведро, палка и оранжевый корнеплод — ввели Мариманова в заблуждение. Совестливый Ефим Михайлович решил, что хозяйки погубленного снеговика с его нетленными останками в руках пришли выяснять отношения.

— Где он? — в смущении повторил Ефим Михайлович. — Гм… Я, конечно, извиняюсь:

— Мы пришли его забрать! — решительно сказала русская красавица и тряхнула эмалированным ведром.

— Снеговика? — слегка удивился генерал.

— Точно, кролик у них! Они уже и имя ему дать успели! — не отводя напряженного взгляда от генеральской физиономии, прошептала одна красавица другой. И громко сказала: — Да-да, мы заберем у вас Снеговика! Где он?

— Фима, я не понимаю, о чем говорят эти милые девушки? — нахмурилась Ольга Сергеевна. — О каком снеговике идет речь?

— О том, которого я погубил, — вздохнул Ефим Михайлович.

— Погубил?! — в один голос вскричали милые девушки.

— Ну да, погубил, — чистосердечно покаялся генерал. — Разломал на части. Я не нарочно, так уж вышло. Простите старика…

Сознавая свою вину, Ефим Михайлович повернулся и ушел в комнату. Красавицы с ужасом смотрели ему вслед.

— А какой хорошенький был кролик! — жалостливо протянула кареглазая, закусив губу.

— Кролик? — встрепенулась Ольга Сергеевна. — Так вы за кроликом пришли?

— Конечно, за кроликом! — сдержанно скорбя, подтвердила дородная русская красавица и кончиком пушистой косы стерла с румяной щеки слезинку.

Кролика Маримановы как раз кушали в обед. Кухарка Маша приготовила замечательное рагу, только чуточку его переперчила. Генеральша, опасаясь за свое и мужнее пищеварение, на тушенную со специями крольчатину налегать не стала и Ефиму Михайловичу отдать должное кухаркиной стряпне не позволила. Добрая порция острого рагу из кролика осталась в кастрюльке, которая стояла в холодильнике, искушая стариков. Идея отдать остатки вкусного, но вредного обеда милым девушкам, питающимся одной полезной, но невкусной сырой морковью, сердобольной генеральше понравилась.