– В первое же, какое найдет. Она не ищет возможность пообщаться со своей ровней в социальном плане, Карсон, она ищет возможность унять боль. Она знает этот район?

– Нет.

Эйва пьяной походкой идет по берегу, решает искупаться, течение подхватывает ее и уносит за волнорезы…

– Она проезжала какие-нибудь бары или магазины, где продают спиртное навынос, когда ехала к тебе вчера ночью?

– Парочку проезжала. Но она была пьяна до невменяемости.

– Она была в сознании? Могла вести хоть какой-то разговор?

– Да.

– Глаза алкоголика выхватывают все точки с выпивкой, как сова замечает мышь. Если она так и делала, то заползет в одно из этих мест. Когда вольет в себя пару глотков, то расслабится и уже тогда, возможно, станет искать подходящую обстановку.

– Спасибо, Медведь.

– Как я уже говорил, для твоей подруги у меня всегда найдется где остановиться, Карс. Это по-настоящему безопасное место.

– Будем надеяться, Медведь. Но позже.

Я рванулся к двери, но тут вспомнил об одежде Эйвы. Она висела на сушилке. Во что же она одета?

Как и в любом баре с морской тематикой от Бостона до Бойсе, в гриль-баре «Пристань» с потолка свисали рыбацкие сети, стены украшали спасательные круги, ненастоящие сваи были перевязаны грубыми канатами, а обслуживающий персонал – наряжен пиратами. Мне навстречу легкой походкой направился владелец заведения и бармен Солли Винченца.

– Я ищу одну женщину, Сол. Каштановые волосы, стройная, рост где-то метр семьдесят…

– Одета в футболку на вырост с надписью «Laissez les bons temps rouler», [21] под которой, похоже, ничего нет? И в бейсболке «Орвис»?

Моя футболка. Моя кепка.

– Да, это моя девушка.

Солли покачал головой этруска.

– Заходила сюда час назад, сказала: «Двойную водку и грейпфрутовый сок». Схватила все это двумя руками, осушила за пять секунд и заказала еще. Я обратил внимание на ее глаза – плохие глаза, как у призрака. Я сказал: «Это будет последняя, леди. Думаю, вам лучше отправиться домой». Она меня обозвала пару раз, швырнула на стойку несколько баксов и вышла спотыкаясь. Какие-то проблемы, Карс?

– Да, это не тот вечерок, который хотелось бы запомнить, Сол, – ответил я. – Куда она отправилась?

Он снова печально покачал головой.

– В последний раз, когда я видел ее, она направлялась в сторону бухты, мимо причала.

Ближайшим к бухте баром был подвальчик, облюбованный местными рабочими, обслуживающим персоналом, матросами с чартерных рейсов и тому подобной публикой. Он напоминал пропахшие пивом душные забегаловки, которые предпочитают мои осведомители. Внутри было довольно холодно, только что пар изо рта не шел, но это не вымораживало зловонный дух прокисшего пива и блевотины. Барменом здесь был крупный мужчина с глубоко посаженными глазами, отметиной от бритвы на лице и синей татуировкой в виде цепи на шее. Если бы он был бульдогом, я бы назвал его Штырь. Штырь считал выручку по бухгалтерской книге и разговаривал с единственными посетителями – тремя кровельщиками, судя по смоле на их одежде и ботинках.

– Я ищу женщину… – обратился я к нему, перекрикивая музыкальный автомат, изрыгающий из себя хэви-метал восьмидесятых – тематическое музыкальное сопровождение для народа с ограниченными умственными возможностями.

– Так мы все это ищем, спортсмен! – перебил меня Штырь.

Я улыбнулся.

– Рост где-то метр семьдесят, стройная, каштановые волосы, футболка…

– Словно де-воч-ка… – пропел один из кровельщиков, а остальные дружно заржали. В таких местах постоянно очень весело.

– Это важно, – сказал я. – Она может быть в беде.

– Если ты ее бойфренд, спортсмен, то я бы сказал, что так оно и есть, – ответил Штырь.

Я не сразу уловил, в чем дело, но потом все-таки понял. Поскольку я начинал день с визита к Клэр, то оделся соответственно: галстук, легкий костюм. Я разжег в этих баранах искру классового сознания. С таким нечасто сталкиваешься на острове, где в основном живут люди зажиточные, но когда это все-таки прорывается, то выглядит отвратительно. С этим можно было бороться или смириться, и я решил, что смириться будет проще. Я раскрыл бумажник и, вынув оттуда купюру в пятьдесят долларов, прижал ее пальцем к стойке.

– Ладно, бросьте, ребята… – Я застенчиво улыбнулся. – Это и в самом деле очень важно. Сами ведь знаете, как это бывает: ну, поссорились немножко… Но если бы вы направили меня в нужном направлении, то я бы вас угостил.

Внезапно они оказались перед выбором: продолжить насмехаться и упустить пятьдесят монет либо выпить на халяву на непонятно откуда свалившиеся деньги. Штырь тоже смотрел на купюру с вожделением, потому что она все равно должна была оказаться в его кассе.