— Как поживаешь, парень?

Скэнлона передернуло от его слов. «Парнями» на Службе называли людей, которых знали, в лицо, но не помнили по имени.

— Скэнлон, Джек. Тони Скэнлон, Девяносто третий участок.

Фейбл запоздало улыбнулся, вспоминая.

— Ах да. Как дела?

Джек Фейбл больше не был тем долговязым юношей с детской физиономией, которого Скэнлон запомнил как лучшего ученика на курсе. Годы питания всухомятку сделали свое дело. Двойной подбородок, бычья шея с трудом втискивается в воротник.

— Мы вместе были в академии, — вспомнил Фейбл, похлопав однокурсника по плечу. — Плохо, что так постарел.

Скэнлону было не до шуток.

— Скажи, что ты знаешь об этом чертовом убийстве?

— У нас ничего нет, — пробурчал Фейбл, поглаживая подбородок. — Ночной патруль заметил девочку, бредущую по улице, им удалось узнать у нее имя и адрес, а остальное тебе известно. Все опросы оказались безрезультатными. Никто ничего не видел. Проклятый консьерж был в туалете, поэтому парень вошел и вышел незамеченным.

Лейтенанты медленно подошли к краю крыши и посмотрели вниз на пожарную лестницу и зарешеченные окна.

— Тут должна быть какая-то связь с твоим бруклинским убийством, — неуверенно сказал Фейбл.

Скэнлон пожал плечами.

— Какая? — Он осмотрелся. — Кстати, а где начальство?

— Еще рано. Скоро подойдут. Все, кроме комиссара полиции. Его не смогли найти. Жена сказала, что не знает, где он.

Скэнлон поморщился.

— Когда-нибудь он споткнется о собственный член.

Он увидел в окне напротив женщину, она бегала по комнате, прижав руки к груди.

Фейбл посмотрел на Скэнлона.

— Расскажи, что случилось в Бруклине.

Скэнлон кратко описал ему убийство Галлахера и Циммерман. Когда он закончил свой рассказ, Фейбл заметил:

— Я никак не могу понять, кто был мишенью.

— Ты не знаешь, я не знаю. Добро пожаловать в клуб незнаек, — Скэнлон помолчал. — Сначала я думал, что Джо Галлахер. А теперь? Ума не приложу.

— А что с этим Эдди Хэмилом?

— А кто знает? Я думаю, может быть, это тот случай, когда убийца обознался. Хэмил или кто-то из его наемников хотели убить Тикорнелли, но спутали с Галлахером. В любом случае это надо тщательно расследовать.

Глаза Фейбла сузились.

— А твое внутреннее чутье что говорит?

Скэнлон вздрогнул.

— Галлахер.

— Почему?

— Незадолго до происшествия какой-то парень появился в парке Макголдрик и вышел оттуда, как раз когда Галлахер припарковал свою машину.

— И ты думаешь, что был сообщник, который сигнализировал убийце, что Галлахер появился на месте?

— Что-то в этом роде.

— Тот же самый сообщник, который сидел за рулем, когда они смывались, — сказал Фейбл.

— Наверное. Но кто знает, возможно, замешан кто-то третий, — ответил Скэнлон, машинально считая, сколько раз женщина пробежала из конца в конец комнаты.

— А почему не Циммерман?

— А зачем тогда ждать появления Галлахера? Ведь ее можно было убить в любое время.

— Может, кто-то хотел угробить их обоих? В назидание другим.

— Я думал об этом. И должен сказать, что это может иметь какой-то смысл.

Фейбл почесал подбородок.

— Если целью был Галлахер, то зачем убивать врача и его жену?

— Это бессмысленно, — сказал Скэнлон. — Если не…

— Если не — что?

— Если мы не сможем связать Галлахера и Йетту Циммерман. Могла ведь у них быть какая-то денежная махинация, которая затронула всю ее семью.

Фейбл кивнул и заметил:

— Да, тут и впрямь какая-то жуткая тайна.

— Похоже на то, — согласился Скэнлон, думая, где раздобыть нужное количество людей для поисков Хэмила, выполнения других заданий и текущей работы.

— Может быть, нам повезет, — произнес Фейбл, уводя Скэнлона от края крыши к мусорным бакам.

Он показал на один из них, и лейтенанты присели рядом с бесформенным куском пластилина, который уже почти высох. Хиггинс подошла и опустилась на корточки возле них.