До Скэнлона, наконец, дошло, что происходит, и он вздрогнул. Все смотрели на площадку в центре зала.

Проститутки лежали на полу, извивались, целуя и лаская друг друга руками. Негритянка перекатилась на спину, ее партнерша оказалась сверху. Она стала целовать ее с головы до ног, медленно опускаясь все ниже.

Скэнлон смотрел на едва переводящих дух зачарованных полицейских и видел, как они бессознательно закусывают губы. «Ничто, ну просто ничто не возбуждает мужчину так сильно, как созерцание лесбийской любви», — подумал Скэнлон и хлопнул Берта Нокарски по плечу.

Они сели у стонки. Блики света пробегали по их лицам. Берт Нокарски казался встревоженным, он подозрительно поглядывал на Скэнлона.

— Так вы начальник девяносто третьей следственной бригады?

Герман Германец влез в разговор, прежде чем Скэнлон успел ответить.

— Берт, я хочу, чтобы ты помог лейтенанту, — сказал он.

— Все что угодно, босс, — ответил Нокарски, и его насупленные брови разгладились.

— Берт, ты долго был водителем Галлахера? — спросил Скэнлон, раскачивая абажур светильника.

Нокарски вопросительно взглянул на Германа Германца.

— Берт, лейтенант — мой друг, — успокоил его инспектор, предусмотрительно не называя Скэнлона по имени. — Он здесь, чтобы помочь мне в одном деле, но нам нужна и твоя помощь.

— Около одиннадцати месяцев, — сказал Нокарски.

Герман Германец перегнулся через стол и доверительно произнес:

— Кто-то распускает слухи о Джо Галлахере. Между прочим, намекают, что у Джо была любовница, с которой он встречался в рабочее время.

— Это ерунда, — сказал Нокарски. — Он был счастлив в браке и не гулял на стороне.

— Это всем известно, Берт, — откликнулся Скэнлон.

— Тогда зачем говорить об этом сейчас, после его смерти? — спросил Нокарски.

— Это очень важно для его семьи и для профессиональной репутации, — ответил Герман. — Болваны из особого отдела всегда норовят очернить настоящего полицейского, каким был Галлахер.

— И могут в этом преуспеть, — добавил Скэнлон.

— Ни черта они не преуспеют! — воскликнул Нокарски, вскакивая со стула и направляясь к бару. — Кто-нибудь хочет выпить? — злобно бросил он.

Скэнлон и Герман Германец отказались. Нокарски снова сел и сказал:

— Всем сплетникам на Службе надо отрезать языки.

Напуская на себя таинственность, Скэнлон подался вперед и сообщил:

— Нам известно, что Джо время от времени посещал «Санторини-дайнер».

— Имел же он право на обеденный перерыв, — ответил Нокарски.

— Безусловно, — согласился Скэнлон.

— Мы хотим найти человека, с которым Джо встречался в ресторане, и предупредить его, чтобы он молчал, если вдруг особый отдел будет интересоваться Джо, — объяснил Герман Германец.

Нокарски расправил плечи и с пьяной торжественностью пообещал:

— Я позабочусь об этом!

— Нет, я не хочу, чтобы ты вмешивался. Этим займется мой друг. Его уж точно никто не заподозрит в связях с Галлахером.

— Но я уже впутался, — настаивал Нокарски. — Я был с ним всякий раз, когда он приходил туда обедать, и даже иногда встречал того парня.

— Ты ни во что не впутался, — возразил Скэнлон. — Устав запрещает привлекать водителя в качестве свидетеля, когда его начальник обвиняется в нарушении правил поведения полицейских. Сейчас твое положение более-менее защищает тебя, но если ты опять сунешься в тот ресторан и станешь уговаривать кого-то не отвечать на вопросы ребят из особого отдела, то сам сунешь голову в петлю.

— Ох, — ответил Нокарски. — Об этом я и не подумал.

Приземистый мужчина с покрытым оспинами лицом сидел за огромным столом в огромном кресле и поправлял несуразно большой оранжевый галстук. Его звали Милтон Тэблин. Он был посредником и давним конкурентом Сая Познера и близким другом его жены, Мэри, которая развлекалась с Тэблином до знакомства с Галлахером. Таким образом, Джо Галлахер знал все о Тэблине и его работе. Тэблин был деловым человеком и давал в рост деньги другим деловым людям. Именно с ним поспешил встретиться Скэнлон на другой день после того, как узнал от Нокарски его имя.

Стройная брюнетка проводила Скэнлона в кабинет на одиннадцатом этаже дома 1380 по Бродвею, в самом центре делового района. Войдя в просторный кабинет, Скэнлон увидел на всех четырех стенах фотографии и почетные грамоты.

На всех фотографиях был запечатлен Милтон Тэблин в форме младшего офицера полиции, стоявший среди других полицейских. Те из них, которых Скэнлон узнал, в большинстве своем были важными шишками. Почетные грамоты Тэблин получал от самых разных полицейских подразделений, в них ему объявляли благодарность за денежную помощь и называли его «другом всех полицейских».