Сержанту Джорджу Харрису нравилось нарушать правила.

Они прислонились к стволу дерева; Харрис вытащил пачку сигарет и достал затушенный окурок. Скэнлон смотрел, как он вновь зажигает его.

— Что, дела так плохи, сержант?

— Сигареты дороги. Я ничего не выбрасываю.

Подняв руку, Скэнлон пригнул ветку и понюхал соцветие.

— Твои детективы разыскивали тебя.

Скэнлон резко отпустил ветку. Она взлетела вверх.

— Где они?

Харрис кивнул в сторону гриль-бара «Мак-Джеку», через Остин-бульвар.

— Они просили передать, что пошли туда перекусить.

Скэнлон посмотрел на полицейских, которые выходили из похоронного бюро и направлялись к «Мак-Джеку».

— Тебе удалось узнать что-нибудь в Сто четырнадцатом участке?

— С этими похоронами у меня не было времени что-то искать. Вспомни, что Джо был боссом и не общался с каждым полицейским. А те немногие, с которыми он сталкивался, ничего не знают о его личной жизни.

Харрис глубоко затянулся, потом выплюнул и раздавил окурок.

— А ты что-нибудь узнал? — спросил он, покосившись на лейтенанта.

— Я допрашивал семью Циммерманов. Они очень интеллигентные, богатые и приличные люди. Когда я только намекнул, что их мать могла быть мишенью нападения, они просто взбесились. «Невозможно!» — закричали они. Дочь сказала мне, что раз уж я не верю в то, что это был грабеж, мне надо покопаться в частной жизни Джо, поскольку ее мать чиста как первый снег.

— Как и все мы! — воскликнул Харрис. — Почему ты так уверен, что это было заказное убийство, а не грабеж?

— Потому, что свидетель сказал, будто парень просто вошел в лавку и, окликнув Галлахера: «Эй, ты!», открыл пальбу. Нам также известно, что у парня неподалеку был фургон, на котором он хотел скрыться, и там сидел сообщник. Кроме того, не было никаких: «Руки вверх!», или «Откройте кассу!», или чего-то в этом роде. Ничего из обычного словаря грабителей. Человек вошел в дверь, чтобы совершить убийство.

— И ты думаешь, что целью был Джо?

— По логике вещей, он более вероятная цель. Для публики он был «Мистер Совершенство», но нам прекрасно известно, что его личная жизнь была другой, его нельзя было назвать ангелом.

— А кого, к черту, можно так назвать?

— С этим я не спорю. Но где-то должен быть мотив преступления, и я буду копать, пока не найду его. И когда я его найду, он станет путеводным огнем, который укажет мне, где искать убийцу.

— У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Все, что у меня пока есть, — это подозреваемые. — Скэнлон посмотрел на Харриса. — Джо когда-нибудь рассказывал о женщине по имени Валери Кларксон?

Лицо Харриса застыло. Он старательно вспоминал.

— Насколько я помню, нет. Кто она?

— Одна из его любовниц. Мы вызвали ее на допрос, и она согласилась нам помочь, а потом исчезла. Только она, единственная из всех его подружек, не явилась в полицию.

— Твои люди разыскивают ее?

— Хиггинс, — ответил Скэнлон и продолжал: — А я не знал, что у Джо ребенок с синдромом Дауна.

— Оба ребенка приемные. Джо с женой взяли детей, которых никто не хотел усыновить. Дали им любовь, семью. Мальчик, кстати, запаздывает в развитии. Вот таким парнем был Джо Галлахер. У этого сучонка было золотое сердце. Не обращай внимания на всю ту дрянь, которую про него рассказывают. Посмотри на этих детей, и ты увидишь, каким человеком он был.

— Вы ладили между собой?

— Мы были друзьями. На Службе Джо был моим шефом. Его слово было законом.

— Вы никогда не спорили о делах?

— Конечно, всякое бывало, — сказал Харрис. — Но он всегда выслушивал мое мнение, а потом выносил решение. Иногда он соглашался со мной, иногда — нет.

— Я допрашивал Луизу Бардвелл и ее мужа, — произнес Скэнлон, наблюдая за реакцией Харриса при упоминании имени его любовницы.

— Что скажешь о ней?

— Странная дамочка. И у ее мужа явно не все дома.

— Люди все разные, Лу.

— Аминь. Вы все еще встречаетесь?

— Нет. Я уже давно ее не видел. Пожалуй, при нынешней вспышке СПИДа лучше не встречаться с бисексуальными женщинами. Одно дело, когда ты об этом не знаешь, а другое — знаешь и продолжаешь встречаться. Это значит, что у тебя тоже не все в порядке с головой.

— А ты встречаешься с кем-нибудь еще, кто имеет отношение к делу?

— Нет. — Харрис перестал облокачиваться на дерево. — Я должен возвращаться, Лу. Я позвоню, если что-то узнаю.