— Вы остались друзьями и после обучения?

— Мы время от времени обедали вместе.

«И Галлахер никогда не платил по счету», — с усмешкой подумал Скэнлон.

— Иногда мы встречались на собраниях, — продолжал Тэблин.

«Умные всегда стараются иметь полезных друзей», — подумал Скэнлон и спросил:

— Зачем вы встречались с Джо в «Санторини-дайнер»?

Глядя в чашку, Тэблин уклончиво ответил:

— Джо взял с меня обещание никому не рассказывать об этом. Джо уже нет, но обещание есть обещание.

Скэнлон в раздумье жевал булочку, не зная, что сказать. Он поднял глаза на Тэблина.

— Я бы не спрашивал, не будь это так важно. Нам действительно нужна твоя помощь, кэп. — Скэнлон сознательно употребил это обращение.

Милтон Тэблин расцвел.

— Да, я знаю, Лу.

— Кэп, я скажу тебе как полицейский полицейскому, что, будь Джо с нами, он разрешил бы тебе рассказать мне все. Он бы даже настаивал на этом.

Тэблин смягчился.

— Ладно, коль скоро мы коллеги, думаю, что можно рассказать, — Он сделал глоток. — Ты знаешь, нем занимается посредник?

— Дает деньги в рост, — ответил Скэнлон.

— Не все так просто, — сказал посредник. — Мы даем деньги клиентам под определенные гарантии и под десять процентов.

Увидев недоумение на лице Скэнлона, он объяснил:

— Десять процентов — это наша прибыль, а гарантии — это способ заставить дельцов возвращать долги вовремя.

Он больше не изображал полицейского: теперь перед Скэнлоном сидел Милтон Тэблин, посредник. Размахивая руками, он объяснял:

— В залог мы берем чеки, разные деловые бумаги, расписки.

Механически почесав левое колено, Скэнлон спросил:

— Как это действует?

— Возьмем, к примеру, производителей ковров; кстати, с ними я веду девяносто восемь процентов дел. В этой области очень нужны наличные. Производители закупают материалы на следующий сезон, они не хотят ждать месяц или два, пока магазины рассчитываются с ними, а посему несут мне свои накладные, и я выкупаю их, но на десять процентов дешевле. Накладные переписываются на меня, деньги из магазина поступают тоже мне. Так производители получают деньги сразу, и им не надо месяцами ждать выплат.

— Джо хотел занять у вас денег?

— Нет. Какой-то его друг, который выпускал разные штучки для секса, хотел расширить дело, но у него не хватало собственного капитала.

— Ты дал ему денег?

— Нет. Я с такими компаниями дела не имею. Они почти весь товар рассылают почтой, для меня это мелковато. Я объяснил это Джо и подсказал, где можно достать деньги.

Скэнлон почувствовал нарастающее волнение.

— А кто был этот приятель Джо?

Шторы в квартире Тони Скэнлона были задернуты. Темная челка хлестала его по лбу в такт прыжкам. Он снова занимался аэробикой. Уже почти час, и пот, струившийся по телу, был верным признаком того, что пора заканчивать.

«Раз, два, три, четыре» — он скрещивал ноги и хлопал в ладоши. «Раз, два, три, четыре». Вчера он уже уверовал в то, что раскрыл дело, но утренняя встреча с Милтоном Тэблином доказывала, что это не так. «Раз, два, три, четыре — вытяни руки над головой».

Он стоял, пыхтя и отдуваясь, держа руки на поясе и слегка склонив голову, чувствуя, как струйки пота щекочут подмышки. Сняв эластичные лосины, пошел в ванную, открыл дверцу душа, взял складной стул, раскрыл его и поставил внутрь кабинки. Снял протез, положил на унитаз, доскакал до душа и уселся на стул. Открыл сперва горячую воду, едва не ошпарился, открыл холодную… Задрал голову, подставляя лицо под струи. В десять вечера у него свидание с Салли де Несто. Эти свидания, во время которых он занимался любовью и принимал сеанс психотерапии, стали интриговать его. Каким-то странным образом все, что она говорила ему о нем самом, оказалось верно. На последнем свидании он рассказал ей о своем детстве, о том, как пьяный отец избивал мать. Увидев, как расширились ее зрачки, как на лице появилось выражение понимания, он спросил:

— Ну и что?

— Ты и впрямь не понимаешь, Тони? — отвечала она, откинувшись на подушки.

Сложив кончики трех пальцев на итальянский манер, он помахал рукой у нее перед носом.

— Чего не понимаю?

— Но это же так просто, — заявила она. — Твой пьяный отец издевался над твоей матерью, и ты не делал ничего, чтобы остановить его. И тебе гадко из-за того, что ты не пришел ей на помощь. Много лет спустя ты знакомишься с Джейн Стомер. Она, как и мать, отдает тебе всю свою любовь. А потом, когда ты теряешь ногу и у тебя начинаются осложнения, ты чувствуешь, что не способен воздать ей за любовь, защитить ее. Ты словно опять разочаровал свою мать. И что же? Ты начинаешь заниматься самокопанием и внушать себе, будто способен заниматься любовью только с такими женщинами, как я.