— Лу, это как в политике,— продолжал Раух, жуя свой тост.— Погибнуть должны только те, кто проиграл.

— Я не хочу, чтобы его убили.

— Извини?

Бендер подался вперед.

— Если его нанял Ортега, то нам важнее взять его живым, а не мертвым.

— Может быть, тебе, Лу, но не мне,— осклабился Раух.— Давай-ка не мудрствовать лукаво. Нам нужен мертвый Петерсен, тогда вместе с ним умрет и расследование ФБР.

Бендер презрительно махнул рукой:

— Глупости! Как только Петерсен окажется у нас в руках, расследование ФБР все равно закончится. Но… — Бендер откинулся на спинку стула и потер пальцем переносицу,— если мы сумеем добиться, чтобы Петерсен публично сказал миру, кто его нанял… Тогда мы сможем заткнуть рот всем, кто вопит, что мы, дескать, пристаем к бедной, невинной Никарагуа. Добудь его живым, и пусть, эта птичка запоет. Как только он расколется, мы поднимем такую шумиху в прессе…

— Забудь об этом. По закону Компания не "имеет права "добывать" Петерсена, пока он находится на территории Соединенных Штатов.

— Тогда…— Бендер знал, чем задеть Рауха побольнее,— передай его ФБР.

Раух ощетинился. Подобно другим офицерам, что работали в военно-морской разведке в 1984 году, Раух возмущался сенсационными разоблачениями, сделанными ФБР по делу шпионской сети Уокера. В то время на долю Рауха и нескольких его коллег выпала не слишком приятная задача навести порядок на флоте — наказать всех, проявивших халатность, понизить по службе одних, досрочно отправить на пенсию других. Естественно, что в глазах сослуживцев Раух стал настоящим парией. Сам же он навсегда затаил на ФБР злобу. Именно на это с самого начала и рассчитывал Бендер.

— Не будем мелочными,— продолжал он.— Пусть О'Брайен тащит для нас каштаны из огня. Используем его в своих целях.

Раух задумался.

— Ну хоть на сей раз…— Бендер улыбнулся своей масляной улыбочкой.— Будь благоразумен.

— Хорошо, черт подери… Пусть будет по-твоему.— Раух посмотрел на часы и поднялся.— Я, пожалуй, пойду. Хочу быть у себя в Лэнгли до того, как Истмен начнет пресс-конференцию.

Бендер продолжал улыбаться. Этот раунд был за ним.

— Не огорчайся, Билл. Может, убьешь кого в следующий раз.

В дверях Раух неожиданно остановился. В глазах его промелькнуло странное выражение.

— В чем дело, Билл?

— Вчера ты ведь мне не поверил?

— О чем это ты?

— Ну насчет моей версии, что Петерсена нанял Ортега и что стреляли в Фэллона. Не поверил, пока Ортега сам не выдал себя.

— Ах, это… Не знаю, не знаю. Мне эта версия показалась интересной.

— И ты разрешил мне убить его дочь… так? Не веря?!

Бендер ничего не ответил.

— Знаешь, Лу, я всю жизнь считал, что я твердый человек.

— И я тоже считал так,— заметил Бендер со злорадной улыбкой.

Раух покачал головой, хмыкнул:

— Ах ты везунчик, ах ты ублюдок! Истмен сам уходит, Ортега, опять сам, преподнес тебе Петерсена на блюдечке… Бум-бум — и все твои проблемы решены.

При этом он хлопал в ладоши, изображая радость, но улыбки на его лице больше не было.

После того как Раух ушел, Бендер снял трубку своего личного телефона и набрал номер 301-555-1212. Голос телефонистки откликнулся тут же:

— Служба информации. Чем могу помочь?

— Пожалуйста, мне необходим телефон мотеля "Холидэй Инн", в Глен-Бэрни, Мэриленд.

Когда девушка сообщила ему нужный номер, он записал его, поблагодарил и повесил трубку.

Всю дорогу в Лэнгли адмирал Уильям Раух, сидя в глубине своего черного "олдсмобиля" и грызя ноготь большого пальца на левой руке, обдумывал разговор с Лу Бендером. С такими, как он, никогда нельзя быть уверенным, что раскусил их. Вроде бы смысл разговора и ясен, но Раух почему-то был уверен: своих истинных намерений Бендер не проявил.

Трезвое решение убрать Мартинеса они приняли вместе. Были подобраны и не оставляющий никаких следов яд, и методы прививки, так что они не могли вызвать ни малейших подозрений. Через полгода или в крайнем случае год у Мартинеса должна была развиться саркома, и врачам пришлось бы поставить страшный диагноз: СПИД. Друзья и товарищи по оружию отвернутся от него, жена бросит, а церковь — проклянет. И он скончается всеми забытый, так и не узнав, кто его убил. Раух и Бендер были едины: из Мартинеса не должно получиться второго Че Гевары.