— О каком конкретно часе идет речь? — скептически спросила она.

— Восемь вечера, четверг.

— Так я и знала! Совпадает с "Косби шоу". В такое время с равным успехом можно было бы демонстрировать телесетку!

— Но ты же сама знаешь, что для новостей выбор вечернего времени всегда ограничен. Так что все равно нам дали самое…

— Это ваши игры. Мы в них не играем!

— Ты отказываешься от целого часа в вечернее время?! Да еще накануне съезда?!

— Нам ничего не надо.— Салли потребовалась вся ее выдержка, чтобы произнести это, не дрогнув. Картер прямо-таки опешил.

— Ты шутишь?

— Ничуть.

— Нет, серьезно?

— Вполне.

— У Фэллона что, выборы в кармане? Он уже обеспечил себе вице-президентство?

Салли улыбнулась:

— Это сказал ты, а не я. А теперь, может, ты накормишь голодную девушку, у которой кончается обеденный перерыв?

— Мне надо позвонить.— И Картер выскользнул из-за стола.— Закажи мне сама что хочешь.

Он вышел, а она прислонилась к стене кабинки, будто выпотрошенная.

Картер вернулся взмыленный, когда она доканчивала салат.

— Слышала насчет Бейкера и Истмена?

— А что такое? — произнесла Салли таким тоном, словно она ничего не знала.

— Господи, да они чуть не подрались — на глазах у кучи репортеров!

Салли прищелкнула языком.

— И что же мы имеем? — спросила она с деланным безразличием.

— Ваша сторона выбирает любой час, наша — интервьюера.

Она отрицательно покачала головой.

— Послушай, Салли? Чего ты добиваешься? Чтобы программу вечерних новостей вел Фэллон?

Она была наготове.

— Мне надо не меньше трех теледебатов между кандидатами в вице-президенты.

Картер так и ахнул:

— Ты с ума сошла, Салли! Какая компания может себе это позволить?

— Вы начинайте, а Эн-Би-Си подключится.

— Да никогда!

— Хочешь пари?

— Ни за что не поверю, чтоб ты могла ими так вертеть!

— Никем я не верчу. Но обещаю: если твои боссы согласятся начать такие дебаты и выделят лучшее вечернее время, все так и будет.

— А если мы пойдем на это, ты обеспечишь нам Фэллона на час?

— При условии, что будут согласованы и час, и интервьюер.

— Да, ты и правда размахнулась, Салли!

— Просто люблю свою работу,— ответила она с улыбкой, снова приступив к салату.

13.40.

Дом, указанный в полученном им адресе, оказался вонючей полуразвалившейся трущобой в худшем из негритянских гетто Вашингтона. В коридорчике за парадной дверью с сигаретами в зубах стояли трое подозрительного вида подростков. Они злобно засверкали глазами, увидев, как Росс поднимается по ступенькам крыльца.

— Чего тебе здесь надо, хрен собачий? — спросил самый рослый из парней.

— Мне надо…— Росс еще раз перечел фамилию,— доктора Брюса Мак-Каррана.

— А его, может, нету,— заметил самый толстый.

— Или он, может, не хочет видеть твою вонючую задницу,— осклабился парень в кожаной куртке.

Высокий подошел к Россу и ткнул его пальцем в грудь.

— Может, тебе лучше дуть отсюда ко всем матерям?

— А может, тебе лучше заткнуться? — не остался в долгу Росс.

Глаза парня налились злобой.

— Чего? Ты мне будешь указывать? Тварь поганая.

Он замахнулся, но Росс приставил свой револьвер к мошонке парня: тот так и замер с поднятым кулаком. Росс щелкнул курком.

— Хочешь, чтоб от твоих яиц пыль осталась? Или пойдешь и позовешь доктора?

— Этого как раз не надо,— произнес за их спиной чей-то усталый голос.— Все в порядке, Фриско. Я сам им займусь. Так что вам тут надо?

— Моя фамилия Росс. Я друг Тима Фэрчайлда. Можно с вами побеседовать — приватно?

Мак-Карран оказался обладателем черной курчавой бороды и длинных курчавых волос, завязанных сзади в тугую косичку. На нем была старая белая рубаха, белые штаны и грязные (когда-то тоже белые) штиблеты: в общем, типичный сорокалетний хиппи, "самоизгнанник" из района Хэйт-Эшбери [74] . Они поднялись вместе на Второй этаж в гостиную — совершенно пустую, если не считать двух ветхих кушеток, нескольких разномастных стульев, поставленных полукругом, очевидно для проведения психоаналитических групповых сеансов, и старенькой электроплитки, на которой стояла кружка с водой.