Шрифт:
— Минестрон [37] , мой любимый суп…
Росс прислонился к дверному косяку. Его по-прежнему мутило, кружилась голова.
— Кому, черт подери, это понадобилось?
Манкузо поглядел на него так, словно он сморозил величайшую глупость. В этот момент кто-то заорал с улицы в мегафон:
— Эй вы, в доме! Не двигаться!
Росс и Манкузо тут же грохнулись на колени, успев обменяться беглыми взглядами.
Мегафон снова заорал:
37
Овощной суп по-итальянски.
— Я капитан Брустер, арлингтонская полиция. Вы окружены. Бросайте оружие, руки над головой — и выходить по одному.
— Пошли куда подальше! — процедил Манкузо.
Росс пожал плечами, поднялся с пола, открыл черный ход и стал было поднимать руки.
— Кончай! — прошептал Манкузо.
В ту же секунду по окнам кухни полоснул ружейный залп. Росс бросился на пол. Пули изрешетили стены, разбили дверцу плиты и холодильник; с полок над раковиной полетели какие-то миски. Манкузо и Росс прижались к линолеуму, прикрыв головы руками: стрельба продолжалась, на них летели осколки стекла и штукатурка.
— Они что, спятили? — проорал Росс.
— Боятся! — прокричал ему на ухо Манкузо.— Кто-то им донес, что в доме трое убитых. Вот они и примчались…
— Но кто мог донести? Кто?!
— Олух, да тот самый, который убил! Он и…
Его слова заглушила автоматная очередь, на них снова посыпались щепки и осколки фарфора.
Наконец Манкузо улучил мгновение и, перекатившись на спину, вытащил пистолет.
— Что ты делаешь? — крикнул Росс.
— Если не возражаешь, я лучше сдамся.— Манкузо вышвырнул пистолет в разбитое окно.— Сдаемся! — заорал он.— Кончай стрелять!
Стрельба наконец-то прекратилась.
9.05.
Тед Уикофф ждал в приемной перед офисом вице-президента. У него не было никаких новостей — это-то и было самой плохой новостью. Наконец Истмен под каким-то предлогом улизнул с заседания группы планирования НАСА [38] и вышел к Уикоффу.
— Что там у тебя? — спросил он.
— Ничего.
Они прошли через холл к кабинету Истмена.
— Видел сегодня программу "Тудей"?
38
Ведомство по космическим исследованиям США.
— Нет,— признался Уикофф.
— Кретин! Они тебя обошли! Я же предупреждал: никаких подлостей! — зашипел он на Уикоффа. когда дверь за ними захлопнулась.— Сказано было — заняться только выяснением того, как он получил свои голоса на выборах.
— Я этим и занимался,— ответил Уикофф.— Там все в ажуре.
— И тогда ты пустил слух, что после ранения Фэллон остался без мозгов? Так? Чтоб ты сдох!
— Ничего я не распускал!
— Врешь!
Некоторое время оба молчали, уставившись друг на друга.
— Конечно, вру,— улыбнулся Уикофф, притрагиваясь рукой к встроенному в книжный шкаф бару.— Не возражаешь, если я немного подкреплюсь?
— Да ведь еще только девять утра!
— Меня лишь интересовало: не возражаешь ли ты?
— Да делай что хочешь! — Истмен уселся на тахту, вытянул ноги и водрузил их на кофейный столик.— Дерьмо вонючее, вот ты кто!
Уикофф налил себе в рюмку неразбавленного виски.
— Позволь кое-что рассказать тебе насчет нашего друга Фэллона…— И он поднял рюмку:— За успех!
Истмен пропустил это мимо ушей. Уикофф отпил глоток, уселся на край стола.
— Вчера я перебрал все источники, выжал из людей все что можно. И что же я узнал про Фэллона?
— Что?
— Ничего!
Он снова отпил из своей рюмки. И повторил:
— Ни-че-го!
Истмен молча следил за Уикоффом, за его улыбкой Чеширского кота [39] .
— Ближе к делу,— потребовал он.
— Парень преподавал историю в колледже. Еще в 1976 году он простой учителишка, а сейчас — подумать только! — уже в сенате. И если мы ничего не предпримем, станет вице-президентом! А мы с тобой отправимся домой в Саут-Филли.
39
Персонаж из книги Льюиса Кэрролла "Алиса в Стране Чудес": его улыбка существовала как бы отдельно, пока не таяла в воздухе.
— О чем ты болтаешь? Говори по существу.
— Я и говорю: это просто чудо какое-то.
— Ну и что с того?
— Но чудес в жизни не бывает.
Истмен, казалось, не понимал, о чем речь.
— Говорю тебе, Дэн, за ним ничего не водится. Но человек же не может быть таким чистеньким. Даже Санта Клаус и то не может. Я переговорил с кем только можно, полночи провисел на телефоне, все выяснял, что там у него в Техасе…
— А еще полночи?
Уикофф не стал отвечать на колкость и продолжал: