Шрифт:
И вот Уилсон вернулся в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли и стал там одним из незаметных винтиков — скромным тайным агентом, с чем он вполне примирился. Сейчас он был уже слишком стар и слишком хорошо известен, чтобы заниматься оперативной работой. До заместителя, а тем паче до заведующего отделом он так и не дорос — приходилось довольствоваться ролью вербовщика. Таких, как он, "старичков", у них в ЦРУ было полным-полно: делать им было нечего, но выгнать их не могли — они слишком много знали.
— А чего ты не уйдешь? — спросил Манкузо.
— Да мне в феврале шестьдесят два, Джо. Если я доскриплю, то стану уважаемым ветераном, а если уйду раньше, еще подумают, что я займусь сыском на стороне. А ты же знаешь, Компания [46] не любит, когда ее парни начинают собственный бизнес.
— Как Рольф Петерсен? — спросил Манкузо.
— Да, как Рольф Петерсен.
Какое-то время они сидели молча, доедая свои сосиски. Манкузо искоса оглядел Уилсона. Одет франтом — модный коричневый костюм, безупречная стрелка на брюках, начищенные ботинки, шелковый галстук, белоснежная рубаха, темные очки в стальной оправе. До Манкузо вдруг дошло, почему его друг так и не сделал карьеры: слишком уж он похож на шпика.
46
Так называют ЦРУ его сотрудники.
— Я тут влип в историю, Гарри,— начал Манкузо.
— Как это?
— Мне поручено найти Петерсена.
Уилсон вытер бумажной салфеткой рот, аккуратно завернул в нее все объедки, выкинул в урну возле скамейки.
— Да, влип,— согласился он.
— Не знаешь, где его искать?
— Не знаю. И не особенно стремлюсь.
Уилсон подставил лицо солнечным лучам и поправил на носу очки, словно собирался немного соснуть.
— Ты не мог бы достать мне его фото? И ваше досье?
Уилсон откинул голову и закрыл глаза.
— Это что, официальный запрос?
— Нет.
— Тогда постараюсь.
Манкузо дожевал остаток своей сосиски.
— Куда думаешь поехать, когда выйдешь на пенсию, Гарри?
— У нас с женой есть место на Веро-Бич. Мотель на двадцать комнат. Еще столько же можно пристроить. А. ты?
— Не знаю. Не думал.
— Жаль, что Мэри Луиз умерла.
— Н-да…— Манкузо поднялся.
Уилсон открыл глаза:
— Послушай, Джо…
— Да?
— Этот Петерсен — говней говна. Лучше бы сразу его пришить. Понимаешь?
— Да,— согласился Манкузо; его голос как-то сразу постарел.— Я видел его работу…
12.25.
— Итак, за быстрый наш завтрак! — Стив Томас поднял бокал бургундского.
— Да вы змей-искуситель! — воскликнула Салли.— Я просто сгорю от стыда, если кто-нибудь из моих знакомых увидит меня здесь в таком виде!
Она подтянула свитер к шее, чтобы хоть как-то прикрыть фривольный вырез платья, дотронулась своим бокалом до бокала Стива.
— Перестаньте скромничать. Вы прелестны!
— Ну конечно. Никакой косметики. Черные круги под глазами. Одета, как школьница какая-нибудь. Даже без чулок!
Так оно и было. Неудивительно, что, когда они заявились в модный ресторанчик "У Клайда", метрдотель поначалу не хотел их пускать. И только после того, как Стив сунул ему десятидолларовую бумажку, он смягчился и подыскал для них укромную кабинку в дальнем конце зала. Теперь Салли сидела в этой самой кабинке, чувствуя себя простушкой, попавшей в среду джорджтаунских интеллектуалов.
— Я занимаюсь недвижимостью,— начал Стив.— В Голдене, Колорадо.
— Около университета?
— Д-да… А вы? Что стало с той девушкой, которую я знал тысячу лет назад?
Салли распробовала бургундское: сладкое, темное, терпкое — аромат самой Франции.
— Что стало… Она долго искала себя. Металась. Сперва это был Корпус мира, потом репортерство в двух еженедельниках. Потом "Хьюстон пост", "Вашингтон пост", политика…
— Впечатляет!
Салли показалось, что он искренен.
— Я была помощницей по печати у сенатора Везерби, пока…
— Везерби, Везерби… Тот самый, который…
— Тот самый!
— Жарко вам пришлось, должно быть?
— Как в песне поется: "Мы прошли огонь и воду".
— Представляю! — В его глазах светились понимание и нежность: Салли он все больше нравился.
— А сейчас я работаю у сенатора Фэллона.
Стив чуть не поперхнулся бургундским.
— Ого! У того самого…
— Того самого!