19.45.

Первым делом, вернувшись к себе, Салли отстучала личный номер Терри.

— Крис Ван Аллен слушает.

Салли так и села от неожиданности.

— Вот, значит, как теперь отвечают по личному телефону Терри! А что случилось с "Алло, это офис сенатора Фэллона"?

— Это идея не моя, а сенатора.

— Да? Ну тогда… а все-таки можно мне поговорить с Терри?

— Его нет.

— А где он?

— Только что вышел.

— Куда это? Крис, я что, задаю слишком тяжелые вопросы?

— Он пошел… к президенту.

— Как к президенту?! — Салли вскочила.— Когда?

— Ушел в полвосьмого.

— Черт подери, Крис. Почему ж ты не позвонил мне, не сказал?

— Я бы позвонил, Салли, но Терри велел — никому ни слова.

— С каких это пор у тебя с Терри от меня секреты?

Салли была взбешена.

— Послушай, я ведь тут работаю, как и ты. Хозяин сказал: "Никому ни слова". Вот я и никому ни слова.

— О'кэй, о'кэй. Но о чем они будут говорить? Он тебе хоть намекал?

— Нет.

— Крис, черт тебя подери!…

— Говорят же тебе, сказал: "Иду на встречу с президентом". И точка. Ты понимаешь, Салли, он больше ничего не говорил. Ясно?

— Ясно, Крис. Я вылетаю ближайшим рейсом. Когда прилечу, заявлюсь прямо к тебе домой и…

— Но я сейчас живу не у себя, а в доме для гостей.

Она вскочила, кипя от возмущения.

— Послушай,— вкрадчиво начал Крис,— а ты видела вечерние новости?

— Нет. Я их пропустила.

— Позор!

— А в чем дело?

— Терри хотел, чтоб ты их посмотрела, а потом позвонила ему еще до возвращения.

— Но зачем? Что-нибудь случилось?

— Салли… сделай, о чем тебя просят.

Она склонила голову набок.

— Постой, ты что это несешь, Крис?!

— Я… действую, как приказано,— твердо, без тени смущения, ответил он после паузы.

Салли швырнула трубку и осталась стоять со стиснутыми от ярости кулаками. Она чувствовала себя настолько униженной и взбешенной, что не обратила ни малейшего внимания, когда в соседней комнате с силой хлопнули дверью.

Это был Дэйв Росс. Влетев к себе в номер, он надорвал сине-красный полученный экспресс-почтой конверт, за который только что расписался у портье. Он уже знал, что будет внутри: записка из штаб-квартиры ФБР по поводу доноса на Везерби и факсимильная копия листка из служебного календаря О'Брайена. Там значится имя Терри Фэллона — в тот день он записался на прием. Оба документа прислал Манкузо. Он хотел, чтобы на них Росс испытал Салли. Именно этого Росс больше всего и боялся.

Ровно в 19.59 Салли взяла трубку и отстучала нью-йоркский номер. На Западе, по местному времени, было 17.59, и телекомпания Эн-Би-Си готовилась через спутник передать свою воскресную программу новостей на несколько станций в районе Скалистых гор. Номер, по которому звонила Салли, обычно использовали зарубежные корреспонденты Эн-Би-Си, которые тем самым имели возможность прослушать текст передачи и узнать, что именно из присланных ими репортажей пошло в эфир.

Салли присела и, прижав трубку подбородком и открыв свой желтый блокнот, приготовилась к записи. Сперва играла музыка, на фоне которой голос Дэнни Дарка, диктора, объявлявшего программу предстоящих передач, вещал:

— … а в понедельник вечером вы увидите Дэниела Дж. Траванти и Мишель Ли в фильме "Дым и огонь" из нашей серии "Кино недели".

Музыка смолкла.

Салли ясно представила себе, как в этот момент на экране появляется компьютерное изображение солнечного диска. Косые закатные лучи, падающие на статую Свободы, постепенно тускнеют, уступая место традиционному кадру — ведущий программы Крис Уоллас в своем рабочем кресле.

— Добрый вечер,— начал он.— Я Крис Уоллас. Разлад вице-президента Дэниела Истмена с президентом Бейкером теперь зашел уже столь далеко, что превратился в зияющую пропасть. Это произошло сегодня, когда вице-президент обвинил нынешнюю администрацию в преступной медлительности при расследовании убийства лидера никарагуанских контрас полковника Октавио Мартинеса. Об этом сообщает Андрэа Митчелл.

Телекамера Эн-Би-Си с неизменным цветным павлином установлена на северной лужайке перед Белым домом.

— На поспешно созванной сегодня утром пресс-конференции вице-президент Дэниел Истмен бросил поразительный по нынешним временам вызов президенту Бейкеру, что поистине беспрецедентно для американской политической истории,— начинает Андрэа Митчелл.

Далее следовал кусок из выступления самого Истмена:

— Я направляю сегодня это письмо члену палаты представителей — ее спикеру О'Доннеллу, чтобы потребовать от него и лидера большинства в сенате Лютера Гаррисона образовать Совместный комитет по независимому расследованию дела об убийстве полковника Октавио Мартинеса. Наряду с этим я также требую, чтобы конгресс рассмотрел то преступное, безнравственное затягивание "рассмотрения" этого страшного преступления, которое, по существу, является обструкцией со стороны нынешней администрации…