— Мистер… простите, сеньор Рамирес, мы пытаемся найти человека, который убил Октавио Мартинеса.

Голова старца дернулась: похоже, ему хотелось узнать реакцию Салли. Он снова нашарил кончиками пальцев блюдце и поставил чашку на место.

— Нет, нет. Тавито [107] не был солдатом. Он был учителем. Вы знали это?

Росс, сбитый с толку, вопросительно посмотрел на Салли.

— Да, конечно. Я об этом знал. Но вообще-то нас интере…

— Потом он ушел в джунгли,— ровным голосом продолжал старец и вдруг замолчал.

Он довольно долго сидел так, обратив лицо к свету, и Росс начал спрашивать себя: почему он так скован и совсем не расположен вести беседу.

— Сеньор Рамирес?

— Si [108] ,— ответил старец, вздрогнув.

— Сеньор Рамирес, как вы думаете: мог Ортега подослать убийцу в Америку, чтобы расправиться с Мартинесом?

Старец покачал головой и тихо рассмеялся:

— Нет, muchacho [109] . Ортега хочет выглядеть государственным мужем, а не солдатом. У Ортеги есть друзья в журнале "Тайм". И в Ассошиэйтед Пресс тоже. Он считает, что если сумеет выиграть войну в американской прессе, то со временем выиграет ее и в джунглях.

— Но кто же тогда отдал приказ убить Мартинеса? — спросил Росс.

Наступило долгое молчание.

— Простые люди становятся добычей тех, кто жаждет власти,— изрек старец.

Росс огляделся. Взор Салли был по-прежнему устремлен на Рамиреса: глаза ее отблескивали льдом. Хотя тот и не мог их видеть, он, казалось, съежился от пронзившего его тело холода.

— Жажда власти,— продолжал Рамирес не слишком уверенно,— это… это страшный зверь, который поедает все. И чем больше ему дают пищи… тем… больше он сам становится. А чем больше становится… тем больше растет его аппетит. Те, в чьих руках власть, хотят, чтобы ее было как можно больше. А те, у кого она абсолютная, наиболее ненасытны.

— Но кто же они? — продолжал настаивать Росс.— Кто?

— Молодой человек, вы что, тоже слепы? — И Рамирес, нащупав стоявшую рядом с ним трость и опираясь на подлокотник кресла, поднялся во весь свой рост.

Следом за ним встал и Росс.

— А сейчас прошу меня извинить,— произнес старец и, шаркая, пошел к дверям…

— Господи Иисусе, это же надо — потерять столько времени! — не сдержался Росс, когда они сидели на корме катера, увозившего их прочь от виллы " La Reserva ".

Салли, однако, ничего не ответила. Она сидела, вся уйдя в себя, в дальнем углу палубы.

— Этот тип безнадежен,— заключил Росс.— Ничего удивительного, что они никак не могут выиграть эту войну.

17.40.

Со стороны они выглядели как трое старых закадычных друзей, каких можно немало увидеть после полудня на скамейках парка, мирно беседующих о былых временах,— в рубашках с расстегнутыми воротничками, в стареньких шерстяных пуловерах, в брюках, пузырящихся на коленях и сзади. Таких старичков можно было видеть и на трибунах во время военного парада в День памяти [110] — солдат, пришедших, казалось, из какой-то другой эры. В голубых с золотом фуражках ветеранов иностранных войн. И пусть им не так-то просто бывало подняться, когда проносили знамя, зато они стояли потом прямо, как часовые, приложив к сердцу покрытые старческими пятнами руки. И, глядя на них, вы понимали: за эту свою привилегию они заплатили слишком дорогую цену.

Впрочем, троица, сидевшая в комнатушке в дальнем углу второго этажа Белого дома, состояла не из пенсионеров. В нес входили президент Соединенных Штатов, спикер палаты и лидер большинства в сенате.

— Сэм,— начал О'Доннелл,— ситуация крайне серьезная. И ты это знаешь.

— Да, безусловно.— Сэм Бейкер откинулся на спинку своего кресла-качалки.

— Соответствуют ли истменовские утверждения действительности?

— До известной степени.

Сенатор Лютер Гаррисон набил трубку и вопросительно взглянул на О'Доннелла, который, однако, не ответил на его взгляд.

— Как это — до известной? — решился тогда уточнить сам Гаррисон.

— Ну, скажем, то, что расследованием убийства по линии ФБР занято только двое. Тут он прав.

— Но почему, черт возьми, О'Брайен так поступил? — не сдержался О'Доннелл.— Ему бы выделить не двоих, а две сотни!…

— Это была просьба Лу Бендера.

— Чертов ублюдок,— вспылил О'Доннелл.— Да пошли ты его в задницу, Сэм! И немедля, чтоб и духу его здесь не было.

— Поверь, все не так просто. Были ведь еще и другие убийства.